Дом Эльмиры - Вадим Гончаров

Она посмотрела на него с интересом:

– От вас ничего не скрыть, да? Да я и не планировала, как раз хотела сказать, что третий кандидат – Сильван.

– Сильван – это ваш любовник?

– Ого. Вы два дня здесь? Отлично, браво, как вы узнали о моей личной жизни в такие кратчайшие сроки! Да, мой любовник. Почти муж, наши с ним отношения продлились дольше, чем с отцом Фила.

– И зачем ему вас убивать? Я, конечно, знаю эту полицейскую байку, что при убийстве первым проверяют супруга убитого, но все же?

– У него было достаточно поводов, поверьте. Ревность… он всегда настаивал, что я должна быть верной ему, да только, увы, забыл пристегнуть меня наручниками к забору. Он все время чего-то требовал. А я… а я ненавижу, когда от меня что-то требуют. Чтобы я была кому-то обязанной, он должен сделать для меня побольше, чем Сильван. Хотя… мне было с ним хорошо, – она тихо вздохнула.

– И вы думаете, что его неудовлетворенность вашими отказами…

– Запросто. Мне очень неприятно об этом думать, но у него в голове была какая-то странная идея, что я принадлежу ему. Он хотел большего, звал замуж, хотел, чтобы я переехала к нему… Спасибо, я уже переезжала к одному. Не понравилось. Я не попугайчик, чтобы держать меня в клетке, пусть катятся на…

В воздухе повисло неловкое молчание. Виктор на этот раз не стал подсказывать, дожидаясь.

– …На все четыре стороны, – закончила она невозмутимо.

– Эльмира, а были среди вашего окружения люди, с которыми у вас хорошие отношения? Ну, такие, кто не хотел бы вас прикончить?

«Слишком рано? Нет, в самый раз!» – подумал Виктор о своей интерпретации. Это с другим терапевтом она могла бы размазывать сопли и слезы по креслу в течение двадцати лет, а со мной – будет больно.

Она сардонически усмехнулась:

– Вы имеете в виду, что я – та еще гадюка? Ну да, не стану спорить, я не самый приятный в общении человек и никогда не стремилась быть такой. Я никогда не хотела нравиться каждому встречному-поперечному…

– …ничтожеству? – предположил Виктор.

– Подходит. Меня интересовали люди моего круга, и с ними у меня отличные отношения. Ко мне сюда приезжали даже послы и профессора. И с ними у нас все было совершенно прекрасно.

– И совершенно отдаленно? – в тон ей ответил Виктор.

– Меня все устраивало. Но вы правы, почему-то проблемы всегда начинались тогда, когда я кого-то подпускала к себе ближе. Наверное, следовало держаться от всех далеко-далеко… глядишь и прожила бы до ста лет и умерла счастливой обладательницей своры борзых, трех котов и канарейки.

– Да, заманчивая перспектива… вы бы так смогли, как думаете?

Она задумалась, потом иронично усмехнулась, делая жест «в точку!»

– Нет, увы. Я, к сожалению, слишком открыта и общительна. Я люблю людей, люблю быть в центре внимания. Но слишком от этого устаю. Этот дом – идеальное убежище для меня, сюда можно звать, кого хочешь… и выставлять, когда устанешь. И этот тупица всерьез думал, что я променяю свой дом на его трехэтажную Бастилию?

Виктор тем временем размышлял: «Да уж, дама что надо. Мой пациент, как говорится. Если дальше расспросить ее об отношениях с соседями и кем бы то ни было – список подозреваемых начнет расти, как воздушный шарик. Но есть, конечно, еще один любопытный персонаж».

– А что вы могли бы рассказать о вашем муже?

– Радо? А что про него рассказать? Муж и муж, мы с ним давно не общаемся. Его зовут Радослав, он доктор, мы с ним, собственно, познакомились, когда я пришла к нему на прием. Он хороший отец, Филип от него без ума, и вообще они вечно с ним шушукались…

– Против вас? – невинно предложил Виктор.

– О, вы очень точно ухватили. Все время, пока мы жили вместе, я чувствовала себя как будто лишней – они вместе, а я на отшибе. Наверное, Филу очень повезло с отцом, уж что-что, а мужчин я выбирать всегда умела, но по молодости я промахнулась в главном: Радо совершенно ни на что не способен как мужчина. Нет, я не про постельные игры, хотя и там он, увы, не блистал, но это мне почти безразлично. Он не умел заводить связи, не умел зарабатывать деньги. Так он и живет свою тихую жизнь в нашей квартирке в Равеле, а я, как только освободилась, переехала в этот дом и сбросила с себя весь этот «рай в шалаше», как старые грязные чулки, – ее заметно передернуло.

Виктору показалось, что она сказала бы «трусы», но воспитание не давало ей быть настолько откровенной.

– Хорошо, давайте пока на этом остановимся насчет ваших связей, вы могли бы рассказать мне о своем здоровье? Я не доктор, но часто телесные и психические вопросы слишком переплетены.

– Здоровье у меня всегда было прекрасным, я ни на что не жаловалась. Да вы и сами видите – неплохо я выгляжу для своих лет?

– А сколько вам, кстати?

– Бестактный вопрос, конечно, но что уж, мне шестьдесят семь лет. Ну и как?

Виктор оценил. Выглядела она моложе, это точно. Он мог бы дать бы ей и пятьдесят, если бы не знал, что она мать Фила.

– Да, действительно, здоровьем вас природа не обделила. Но вы сказали, что с мужем познакомились в клинике.

– Ах это… Да, я к нему пришла с жалобами на аритмию. Вечная моя проблема. Особенно она меня доставала по ночам: не могла заснуть, сердце колотилось, как отбойный молоток. Но кроме этого не было ничего, а аритмию я корректировала приемом лекарств.

Виктор продолжил задавать вопросы – об интересах, о страхах и фантазиях, но слушая ее, никак не мог отделаться от ощущения, что получает лишь частичные ответы. Полный же, неотредактированный вариант Эльмира явно предпочитала держать при себе. Во всяком случае – до поры до времени. Такие клиенты были для него не редкостью, и он знал, что здесь может помочь только терпение и выжидание.

– Хорошо. На сегодня я предлагаю закончить. Сегодня мы занимались сбором данным, пока сама терапия еще не началась, но это важный этап. Подумайте до следующей сессии, возможно, есть что-то важное, что вы не рассказали мне.

– Как, уже все? Сколько прошло времени?

– Ровно пятьдесят минут, –