Полковник. СССР. - Андрей Владимирович Максимушкин

Полковник отступил за угол и выключил фонарь. В этот момент загорелись аварийные красные лампочки под потолком. Неизвестный дошел до двери, подергал замок. Послышался скрежет ключа в скважине. Затем в ночной тишине прозвучал четкий интеллигентский мат. Петрович презрительно скривился, наши так не говорят. Пролетарии и патриоты ругаются с чувством, чтоб до глубин души. Этот очкастый чернильная душонка матом не ругался, а разговаривал. Совсем как ребенок в детсаде.

В лабиринте подвала старый герой чувствовал себя как в родных катакомбах под той самой базой, о которой знать не положено. Если немного подумать, ориентироваться легко. Углы прямые, считаются легко. Зайдя с тыла Петрович видел, как по коридору прошел уже знакомый служащий в мятом костюме, очках и шляпе пирожком.

— Враг не спит, — прошептал Петрович. Радовало, что он успел первым, а сломанный замок явно помешал очередному неслыханному злодеянию врагов. Горкомовский ничего не слышал, он дошел до лестницы и выключил свет.

Ждать пока тот вернется с напильником или ломом? Так не те руки у бумажного червя, до утра пилить будет, ему по КЗОТ ничего тяжелее стакана поднимать запрещено. Идти за ним следом? Нельзя.

Еще в пионерской дружине юному Петровичу вбили в головы азы подпольной работы. Врага надо опережать, а не догонять. Полковник нашел пожарный приямок с запасным выходом под тыльное крыльцо здания, на этот раз отмычка сработала как надо. Скрип и скрежет давно не открывавшегося окна казалось способны разбудить всю округу. Петрович присел в приямке готовый в любой момент врезать тростью врагу. Обошлось.

У крыльца стоит грузовая машина, фургон открыт, на подножке кабины курит водитель. Мотор молотит, заглушает все вокруг. Преисполненный гордостью Петрович нырнул в тень и завернул за угол. До него доносилось как водитель распекает горкомовского за незакрытые внеурочные, ночные, отметки в путевке

— Да кто так оформляет! — звучал полный внутренней правоты голос. — Вот, пиши «восемь часов» и николышит! На, расписывайся.

На небе полная луна. Фонари давно погасли, нечего электричество жечь, когда добропорядочные граждане должны спать в обнимку с благоверными и набираться сил перед трудовыми подвигами. Ночные прогулки Петрович любил, пустынные улицы, редкие светящиеся окна пробуждали память о славных временах бесшабашной молодости.

Вот так вот он безусый курсант бывало возвращался в часть из удачных самоволок сжимая в руке сетку с любовно завернутыми в газету пирожками и заново переживая страстный натиск Раисы Абрамовны, жены между прочем очень ответственного товарища. О большем молчок, ибо Раиса Абрамовна пережила троих не вернувшихся со службы мужей, но до конца своих дней хранила забытый юным Виталиком за ее кроватью значок «Ворошиловского стрелка».

День без подвигов прожит зря. Восьмичасовой сон придумали капиталисты для разложения трудового народа. Настоящему герою долгий сон не нужен. Серотонин в крови восполняется другими средствами.

Пока граждане шли на работу, собирались на автобусных остановках Петрович приступил к очень важному и нужному делу. Прихваченные со стола товарища Костомолоцкого бланки с печатями требовали правильного применения.

Пишущая машинка извлечена из антресоли и взгромождена на стол, копировальная бумага вместо мещанской ленты заправлена. Петрович зарядил для вдохновения стакан настойки, закатал и рукава и понял, что забыл одну важную вещь.

Универсам только открылся, но народ уже набился внутрь. Благообразные бабульки оккупировали прилавки, с ахами и причитаниями придирчиво оглядывали полки, перебивая и выбирая. Затем они долго с причитаниями считали мелочь на кассе, обстоятельно расспрашивали продавщиц о делах быта и жизни. Все с таким видом, с таким убеждением, будто на их плечах весь мир держится.

Петрович скромно прошелся по магазину, выбрал хорошее место с видом на мясной отдел. К прилавку он не лез, дал себе зарок, что не подойдет пока рубщик сам не запросит пощады. Тот самый детина в окровавленном фартуке бойко отоваривал тетушек и бабушек, рубил мясо палаческим топором, снисходительно кивнул протолкавшемуся в очереди сухонькому старичку в шляпе и с портфелем. Дедок не спорил и получил очень даже приличный кусок свинины с мясом, не одни кости и сало.

— Валера, у нас пересортица, — из подсобки выглянула шарообразная продавщица с брылями как у бульдога.

— Ша, разберемся, Клара Авангардовна, — рубщик плюнул на обрывок бумаги с ценой и пришлепнул на отруб для пенсионера.

— Валера, срочно. Товарищи, технический перерыв, — прозвучало таким грозным тоном, что даже самые настойчивые отшатнулись от витрин.

Петрович срисовал скромную табличку за спиной продавца: «Ответственный за пожарную безопасность В. А. Пегасов». На выходе из магазина полковник заприметил столик с сакраментальной книгой жалоб. Очень полезная штука, если уметь ей пользоваться.

— А этот Валера случаем, не Гали Пегасовой брат? — задумчивым тоном словно разговаривал сам с собой молвил Петрович проходя мимо трех кумушек, перемывавших косточки какой-то Маньке.

— Путаешь, он Лешки Пегасова сын, а никакой Гальки там и не было. Это свояченица Паши алкаша с Подгорья.

— Врешь! Нет у Пашки никого, всех пропил, еще когда с завода уволился! — с жаром затараторила бабушка в платочке веселой расцветки.

— Сама ты старая!

Пока кумушки увлеченно разбирали всех знакомых и ругались, поминая избранные цитаты из фельдшерского справочника, Петрович довольный собой аккуратно выводил пространный, проникновенный текст в жалобной книге. Эх, забывают советские истерзанные дефицитом и чувством социальной справедливости граждане, что называется этот талмуд «Книга жалоб, отзывов и предложений». А еще в ней можно писать благодарности.

«Бьем капитализмом по недостаткам социализма» — улыбался самому себе Петрович. Рука старательно выводила: «Продавец первого разряда Пегасов Валерий войдя в мое тяжелое моральное положение взвесил три килограмма говядины первой категории по четвертой категории. Тем самым помог мне одинокой женщине продержаться до аванса. Так же прошу объявить Валерию Пегасову благодарность от лица всего женского коллектива „Городского кожно-венерологического диспансера“ за добросовестность и регулярность, понимание необходимости профилактических мероприятий. Вот все бы так!».

Почерк Петрович намеренно копировал с врезавшихся намертво в память записей своей первой учительницы. Ох, серьезная и строгая была дама! Настоящая комсомолка ленинского призыва. Жестко выбивала «яти» и «ижицы» из крестьянской молодежи, учила на новом и прогрессивном большевистском языке. Тогда еще юный безусый Петрович хорошо ее запомнил, вспоминал исключительно с благодарностью и уважением, за все доброе, чистое и светлое.

По пути домой Петрович свернул к центральной площади. Чутье не обмануло. Перед Лениным торжественная линейка пионерской дружины. На краю площади знаменательная бочка. Взяв кружку пива Петрович устроился на бордюре под кустом акации.