Полковник. СССР. - Андрей Владимирович Максимушкин

Пионеры на площади бодро рапортовали о героических и малых свершениях. Вожатая ослепительная брюнетка в строгой юбке армейского образца выпятив внушительную грудь со строгим видом принимала рапорты. Девица хороша, чувствуется настоящая комсомольская закалка. Рука полковника сама потянулась подкрутить несуществующий ус. Идет ей форма, вот та самая девушка, которой все идет.

Тем временем из строя вышла Катя Симакова, четким парадным шагом подошла к вожатой и звонко доложила сколько стариков переведено через дорогу, ветеранов приглашено на слет дружины, двоечников перевоспитано, хулиганов приведено в чувство. Девчушка старательно тянулась, рапортуя звонким голосом.

Глядя на раскрасневшуюся пионерку, на ее вздымающуюся белую рубашку, гладкие коленки и сильные ноги, Петрович чувствовал, что промахнулся маленько. Недооценил, не сообразил, не понял. А ведь кого как не пионеров привлекать к борьбе за все хорошее? Тем более тимуровцев. Если уж молодая поросль и в оккупации не забывала отмечать коммунистов и партийных работников, то сейчас в мирное благословенное время торжества прогресса сам Маркс велел поручить им дело.

Ведь задумывался уже об этом. Значит, не зря. Осталось только сообразить, как припахать пионеров, чтоб в грязь не окунулись, а дело сделали. Эх, с шебутными допризывниками проще. Петрович сам таким был, бывало кулаков терроризировал и нэпманов раскручивал на сугубо добровольные пожертвования в темном переулке. Пионеры после Гражданской куда ближе к народу были, не такие дистиллированные как эти с горящими глазами и звонкими голосами.

Полюбившийся магазинчик «Вина» встретил полковника прохладой и симфонией ароматов. Продавщица вязала шарф пока единственный посетитель разглядывал благолепие на полках. Нет, беленькая и коньяки не интересовали. Кубинский ром в пузатых солидных бутылках вызывал воспоминания отнюдь не приятственные. Уж слишком хорошо Петрович знал где и как его делают.

До сих пор не мог забыть печальные глаза надсмотрщика на винокурне под Сантьяго-де-Картахена, когда освобожденные рабочие топили его в бочке с продуктом. Затем ведь все пили из этой бочки за Фиделя и победу Революции. Петрович сам зачерпнул трофейной армейской кружкой с выгравированным орлом и солнцем. Ром конечно был хорош, но отдавал непередаваемым оттенком желчи империализма. Наутро мутило.

— Доченька, мне «Аромат садов» и «Сливовое», — выбор дался с трудом, очень хотелось взять все, но пьянство недостойно советского человека. — И еще «Абу-Симбел».

— Это? — продавщица взяла с полки продукт египетских виноделов.

— Он самый.

— Возьмите две. Женщинам нравится.

— Одну, — решительно отрезал Петрович. Он очень хорошо знал действие «Бабы Симы» на женский пол, неоднократно пользовался, успешно, само собой. Но пить бабоукладчик одному барство.

— Попробуете, вернетесь, — продавщица облизала губы, и томно по кошачьи потянулась. — Можем вечером после смены провести дегустацию.

Ароматы вин и настоек творят чудеса. Миг и неприметная женщина в синем халате превратилась в глазах бравого ветерана в знойную красавицу. Внушительная бутылка «Абу» в ее руках выглядела соблазнительно, как налитая кровью, твердая и благоухающая третья грудь.

— Не могу отказать, но переносить планы не имею обыкновения.

— Как знаешь, — на щеках женщины играл багрянец. — С возрастом вино только сильнее в голову шибает.

— Так и я не стар.

Рассчитавшись, полковник сгрузил бутылки в сетку и выскочил из подвальчика на ходу закуривая «Приму». Нет, он совсем был не прочь провести вечер в подсобке, а то и в другом интересном месте за дегустацией плотненькой брюнетки, но сердце зовет в бой. В тихом провинциальном Приреченске окопались враги. Нельзя расслабляться, пока злодеи проникают и развращают советских граждан.

Стакан «Аромата» Петрович употребил за обедом. Вино сладковато, но вкус настоящих с червинкой колхозных яблок радовал, заглушал грубые нотки ректификата.

Вино благотворно повлияло на пищеварение, вместо тяжести после обильного обеда полковник ощутил прилив энергии. Послеобеденный сон для стариков и дегенератов, себя Петрович таковым не считал. Он зашел на почту, бросил два конверта в ящик. Одно дело движется. Дальше можно отпустить поводья и снова в разведку.

Конечно умный человек не пойдет искать шпионов в городской библиотеке. Умный человек ходит в библиотеку исключительно расшевеливать извилины, тренировать и услаждать серое вещество коры головного мозга. Петрович не исключение.

Само притулившееся между «Химчисткой» и жилой коробкой здание бравый пенсионер обнаружил случайно. Библиотека как библиотека. Однако, инстинкты заставили выплюнуть окурок, подняться на крыльцо и взяться за бронзу солидной ручки двери.

Атмосфера самая что ни на есть умиротворяющая. Тихо, спокойно из новомодных ртутных ламп льется мягкий свет. В читальном зале двое пионеров шевелят губами над книжками. Милая женщина неопределенного возраста с выбившимся из прически игривым локоном протирает очки.

— Здравствуйте, мне бы записаться, — Петрович положил на стойку пенсионное удостоверение.

— Вы брать будете, или здесь читать?

— Наверное лучше здесь, — вдруг к стыду своему Петрович вспомнил, что у него дома из литературы только «Устав караульной службы», да несколько томиков Сталина, используемые в качестве подпорки под тумбочку. Есть еще что-то на полке, но так и не посмотрел.

— Художественная литература перед вами, — библиотекарша водрузила очки на нос. — Специальная, техническая, учебные пособия, справочники во втором зале.

— Мне бы философское, но не особо заумное, для повышения общего уровня, — на полки Петрович даже не смотрел, он сразу выцепил каталоги в шкафчике справа от стойки.

— Читательский будем оформлять?

— Пожалуй, да. Надеюсь, я у вас первый, но не последний, — короткая пауза. — Раз.

Именно в таких храмах культуры и науки пошлая бюрократия чувствовала себя золушкой. Все оформление заняло считанные минуты. Конечно, пенсионерам льготные условия. В чем они выражались библиотекарша сказать не могла.

Ходить между стеллажами в поисках незнамо чего Петрович считал ниже своего достоинства. Полистав каталог, он сразу направился к нужной полке. Еще через минуту положил трость на столик у окна и раскрыл томик «Диалектики просвещения» Адорно и Хоркмайера. Помнится, в продажу книга не поступала. Ограниченный тираж только для ответственных партийных работников и библиотечных фондов.

На качестве бумаги и печати в СССР никогда не экономили. Сам текст воспринимался легко, еще в бытность свою курсантом Петрович находил время для самообразования, незнакомые слова встречались редко, общая линия и глубинные слои книги воспринимались естественно. Ключевые смысловые фразы Петрович перечитывал по два раза чтоб лучше запомнить. Все же умные люди писали, ученые, а не беллетристы и фантасты всякие.

Погрузившийся в текст полковник не сразу заметил, что один из пионеров ушел, школьница в красном галстуке обиженно