Просто Игрок II - Павел Шимуро

— Слышишь? — Долик почти умолял. — Пожалуйста, не лезть туда, я не хочу потерять единственного друга.

Врать Серому я не хотел, а рассказывать про то, куда уже залез, тем более не должен был, ведь тогда он сорвался бы ко мне в тот же день.

— Хорошо, — ответил я, глядя на свою замотанную кисть.

Перед выходом я решил сменить повязку, ведь старая за выходные посерела и засалилась, а идти с такой култышкой на сутки, да ещё к новичку, которого я в глаза не видел, не хотелось. Пока сматывал бинт, всё разглядывал пальцы. Опухоль почти сошла — видать, муть с укреплением своё дело сделали, вот только подушечки так и не затянулись. Светить ими на посту было ни к чему, поэтому новый бинт пришлось опять накрутить на всю кисть.

Рыжая всё это время крутилась под ногами и то и дело задирала морду к полке с кормом. Раз меня целые сутки не будет, то и ее оставлять без доступа к еде было бы жестоко и глупо. Досыпать, правда, не успел — она тут же сунулась мордой в миску и чуть не выбила пакет у меня из руки.

— Ну куда ты лезешь? Что, с голоду помираешь? — Я отпихнул её локтем. — Куда все это вообще в тебя помещается?

Жрать она стала в три горла, что вообще никак не вяжется с обычным зверьком. Такое ощущение, что у меня дома целый табор кошек. Неужто это так мана или система на нее повлияла?

Ладно, не суть — успею еще с этим разобраться, а пока стоит дать ей немного маны. Пока она хрустела, я присел рядом на корточки и положил руку ей на спину. Пальцы засветились голубым светом почти сразу, и рыжая, не отрываясь от миски, заурчала прямо с набитым ртом.

Поднялся, держась за край стола, и тут же наткнулся взглядом на полторашку с серой водой на дне. Брать с собой ее или нет, не знаю, но что-то подсказывает мне, что все-таки стоит перестраховаться.

Эту использовать повторно не буду, поэтому выкинул и взял новую, благо, бутылок дома достаточно.

Охотничья куртка ещё висела на верёвке в ванной, вот только надевать её на работу я не стал. Пришлось лезть в шкаф за старой, в которой я ездил к Толику.

Рыжая к тому времени вылизала миску до блеска, уселась на пороге кухни и следила, как я обуваюсь. Оставлять её одну на сутки после того, как она от моего крика под табуретку забилась, было как-то паскудно, только выбора у меня не было.

— Сиди тихо, слышишь? И давай без приключений? Понимаю, ты у нас необычная кошка, но веди себя нормально.

Я глянул на плед, которым прикрыл порезы, и мысленно перекрестился. Не дай бог вернусь, а у меня вся квартира искромсана.

Телефон я перед выходом проверил по привычке, а сверху в переписке висело моё «Понял. Позвоню ему». Вчера Серый своим звонком меня перебил, а потом набрать снова так и не решился, ведь что сказать сыну, не придумал до сих пор. Сейчас самое время — Никита как раз в школу собирается, хоть застану его, пока не умотал со своей компанией.

Нажал на вызов, пока не передумал, и приложил телефон к уху. Гудок шёл за гудком, а на шестом звонок сбросили.

Кольнуло меня это сильно, вот только обижаться права у меня не было. Сам столько лет не звонил, а теперь хочу, чтобы он с первого гудка трубку хватал. Набрал одним пальцем «Никит, набери, как сможешь», дождался, пока сообщение уйдёт, и сунул телефон в карман.

До «Рассвета» я доехал на маршрутке и всю дорогу держал правую руку в кармане, гадая, как сегодня поведёт себя палец. Без десяти восемь я уже стучал в служебную дверь.

Засов лязгнул не сразу, а когда дверь всё-таки открылась, на пороге стоял здоровый мужик в куртке нараспашку и тёр пальцами висок.

— Вы Кондратьев, да? — Он посторонился, пропуская меня внутрь. — Димка я, Шишков. Пахомов сказал, вы к восьми подойдёте.

— Он самый. — Я протянул ему правую руку.

Шишков пожал её и скосил глаза на мою замотанную кисть, но спрашивать ничего не стал. Он прошёл к столу с мониторами и подвинул ко мне журнал.

— Тихо тут у вас, жуть просто. Я до этого на складе сидел, там хоть погрузчики всю ночь катаются, а тут ни звука. Да еще и к утру башка разболелась, хоть вой.

Он поморщился и принялся массировать лоб.

— Ещё и знобило под утро, думал, простыл. Да здоровье у меня бычье, так что думаю, что это просто акклиматизация, место-то новое.

Ручка так и замерла у меня над журналом, стоило вспомнить Люду с касс. Тамара Ивановна как-то жаловалась, что та третий день ходит с мигренью и кассы на второй линии виснут, а вскоре после этого Люда пропала. Неужто и этого прихватило?

— Ночью у касс был? — Я расписался и поднял на него глаза.

— Ну да, обход же. — Шишков пожал плечами. — Постоял у дверей опечатанных, фонариком посветил. После того, что тут в сентябре было, стрёмно, честно говоря. А чё?

— Да так просто спросил.

Может, это и правда акклиматизация, вот только на душе всё равно заскребло. Мужик всю ночь просидел на моём посту, пока я дома с кошкой возился, так что хоть таблеткой я ему помочь мог. Рюкзак я расстегнул ровно настолько, чтобы не показался лом, и нашарил блистер обезбола. Выдавить таблетку одной рукой не вышло, пришлось прижать блистер к столу и продавить её большим пальцем.

— На, выпей, это от головы поможет.

— Ого, спасибо. — Шишков закинул таблетку в рот и запил холодным чаем из кружки у монитора. — А вы прям с аптечкой ходите?

— Привычка. — Я кивнул на дверь. — Иди домой, Дим, и ложись. Если не полегчает к вечеру, сходи к врачу, нечего тут геройствовать.

— Да какой врач, меня ж Пахомов только посадил. — Он махнул рукой, но куртку всё-таки застегнул до горла. — Отосплюсь, и пройдёт.

У двери он натянул капюшон и, держась за голову, вышел на улицу. Ждать до утра было некого, поэтому засов я задвинул сразу и остался один на весь торговый центр.

Сидеть у мониторов я не стал и пошёл на обход, ведь после рассказа Шишкова хотелось глянуть на кассы своими глазами.

Кассы были на другом конце первого этажа, так что идти пришлось через всю галерею. Раньше днём