Игра не для всех.1941 - Даниил Сергеевич Калинин
Ну, и наконец, хотелось бы напомнить читателям, что продажа книг — основной источник дохода автора. И если вы по какой-то причине приобретаете его труды на сторонних ресурсах, то личная просьба — все же поступить по совести и отметить труд автора если не покупкой, так наградой; функционал доступен на странице романа (колонка справа). Наградить вы можете любой суммой, какой вам не жалко за текст рукописи))
Глава 5
23 июня 1941 года. Декретное время: 6 часов утра. 8 опорный узел обороны 62-ого Брестского укрепрайона.
Враг открывает огонь по нашей позиции. Пока редкий, но очень точный: пограничника Сережку Ветрова, угодившая в лоб пуля отбросила на стенку окопа.
— Все спрятались! Не высовываемся! Ждем, когда подойдут ближе!
Зиборов командует злым, срывающимся голосом — его можно понять, бой только начался, а отделение уже потеряло одного бойца. Сам сержант продолжает следить за приближением противника сквозь небольшую амбразурку, проделанную внутри бруствера. Я же с радостью выполняю его команду, внутренне похолодев при мысли о снайперах.
Хоть я уже и не второй номер, но сумел занять место рядом с позицией расчета парторга. Сейчас же на полусогнутых переползаю к Нежельскому и Степану, бойцу из гарнизона.
— Ну что, Вась, видать ты был прав на счет снайперов!
Оба пулеметчика обращают на меня встревоженные взгляды.
— Да не похоже это на звук выстрелов винтовок, Ром. Скорее на одиночные от МГ. Ты ночью видел их станки?
Я отрицательно мотаю головой.
— Я тоже нет, а вот Зайцев Олег и Прошин Валера — они расчет гранатами забросали — позже говорили, что на станке у немчуры был оптический прицел. У нас на станках к ДС тоже бывает, что монтируют. Так что выходит, что и не снайперы это вовсе, а пулеметчики их резвятся одиночным огнем.
В горле словно ком образовался. Нервно сглотнув, осторожно уточняю:
— И что получается, с ними никак не сладить?
Василий удрученно покачал головой:
— Как⁈ Будь у всех дотов в ту сторону развернуты орудийные и пулеметные амбразуры, да обеспечены оружием штатно, фрицы и станки бы не подтянули, да и окопаться бы не смогли. А так нам только на Гринева и надеется. Он в недостроенном доте у амбразуры встал, своя оптика есть…
Свой снайпер — это конечно хорошо, особенно если Саша догадается, кто и откуда так точно по окопам бьет. Ну, будем надеяться, что догадается и сумеет кого из вояк вражеских заткнуть.
Вновь возвращаюсь на свою позицию. По примеру других, в своей стрелковой ячейке на уровне груди я сделал — неровно, но как смог — земляную полку для гранат. Осталось у меня всего две «колотушки» и одна эргэдэшка, остальные отдал ночью штурмовой группе. Запалы вложены во всех, изготовить к бою и метнуть во врага — дело нескольких секунд. Что приятно, меня после вчерашнего боя похвалили за то, как уверенно я действовал гранатами. Мол, в боевой обстановке так сможет не каждый, некоторые бойцы реально теряются… Внизу справа на дне ячейки стоит пустая консервная банка из под тушенки, уже кстати советской. Почему-то решил не выбрасывать ее после быстрого завтрака, а вместо этого набил землей и решил придержать. В голову пришла бредовая идея, что если припрет, можно будет ее бросить с криком «граната», и пока фрицы залягут, сделать ноги.
Вопрос лишь в том, куда? До дотов отступать здесь не так далеко, но если противник нас сомнет, укрепления после проживут считанные минуты. А ведь за ними уже начинается река и вовсе вражеская сторона.
Тягостно длится ожидание схватки… Перед атакой я хотел и себе сделать амбразурку в бруствере, но проходящий мимо младший сержант отсоветовал. Мол, для боя неудобно, так как ограниченный сектор стрельбы, да и опасно. Шанс, что пуля или осколок залетит именно в крохотную амбразурку ничтожен, но все же есть. Так зачем ослаблять защиту, если о приближение противника все равно предупредят наблюдатели?
…- Гранаты к бою!
Ну, наконец-то! Уже ошалев от бездействия, от того, что над головой все гуще летят немецкие пули, да сыплется на макушку земля, я едва ли не с радостью приподнимаюсь над бруствером, одновременно раскручивая колпачок «колотушки». Руки аж дрожат от адреналина, но даже охваченный возбуждением, я все же очень аккуратно высовываюсь, чтобы выбрать лучшую цель. Мое внимание тут же привлекает группа из трех фрицев, держащихся довольно близко друг к другу и как раз заканчивающих перебежку. А у меня для вас есть подарок, голубчики…
Резко дергаю шнурок и, всего на секунду распрямившись, с силой метаю гранату. Бицепс правой резануло острой болью, которую я перетерпел, сцепив зубы… Все же от того, что с непривычка от копа устала раненая рука, а может просто от лишней спешки, бросок выходит не слишком удачным — «колотушка» упала за спиной и заметно позади фрицев. Но! Броска они не увидели. И осколки достают одного из немцев, не успевшего еще лечь на землю.
Практически одновременно с моей взрываются гранаты других бойцов отделения. При этом больше всех преуспел Зиборов: младший сержант метнул эргэдэшку с секундной задержкой — в итоге она взорвалась не на земле, а над головами фрицев, уделав сразу двойку врагов. Один из них, кстати, сам привставал с гранатой… Комод перед боем объяснял нам этот прием, хотя и не советовал им пользоваться без должной практики — и вот, я увидел его в действие.
Не удержавшись от соблазна, хватаюсь за РГД. Мгновением спустя флажок предохранителя уже сдвинут, и я крепко встряхиваю гранату. Четко произношу «двадцать два» как научил сержант — и вновь полностью встаю с одновременным броском. Эргэдэшка летит не так далеко и не так высоко, но взорвавшись над землей, также кажется, кого-то достала. Из-за дымного облачка в момент взрыва было не разглядеть в подробностях, но по-моему, впереди кто-то упал.
Тем не менее, сердце тут же сжалось от сожаления о бездумно потраченной гранате — все