Чёрт из Чертаново. Том 5 - Антон Панарин

— Романов, к тебе посе… — начал он и осёкся.

И было отчего осечься, ведь Борисыч стоял на нарах в одних носках, берцы валялись у стены, а из их шнурков старик сплёл удавку. Он привязал её к защитному кожуху лампочки висящей под потолком, и мурлыча под нос какую-то мелодию, надевал петлю себе на шею довольно улыбаясь. Выпучив глаза от удивления, я выхватил из инвентаря жезл и направил его на Борисыча, заставив того замереть.

— Куда собрался⁈ Идиот старый! — Рявкнул я так что дежурный вздрогнул.

Борисыч застыл с одной ногой на самом краю нар, носок второй болтался в воздухе.

— Ты чё творишь⁈ — очнулся дежурный, и голос у него сорвался на визг. — Да из-за тебя меня… Да я тебя…

Что именно он собирался сделать с человеком собиравшимся шагнуть в могилу, мы так и не узнали. Полина Сергеевна с непроницаемым лицом вытолкала дежурного из карцера и строго сказала:

— У нас конфиденциальный разговор к гражданину Романову.

— Но он же собирался… — заикаясь от нервов начал было дежурный.

— Не волнуйтесь, из петли достанем и мозги вправим. А вы пока поужинайте.

Дежурный собирался что-то сказать, но Полина Сергеевна захлопнула дверь перед его носом.

— Пустите, — прорычал Борисыч зло смотря на меня. — Я должен повиснуть в петле во имя любви.

— Боюсь Шикха не оценит того, что ты из-за неё в петлю полез. — вздохнул я.

Борисыч только засопел в ответ, силясь освободиться. Но куда там? Жезл легендарный, а у этой дурьей башки то ли монет при себе нет, то ли разум затуманен и он не может их мне передать.

Полина Сергеевна подошла к нарам, ухватила старика за подбородок и повернула его голову к свету, насколько позволяла удавка. Она оттянула ему нижнее веко, заглянула в зрачок, потом принюхалась и скривилась.

— Дмитрий Александрович, пока не опускайте жезл, — произнесла она, выпрямляясь. — Борис Борисыч под действием внушения.

— В каком смысле?

— В самом что ни на есть прямом.

Полина Сергеевна распахнула дверь и заорала в коридор во всю глотку, да так что эхо многократно отразилось от стен:

— ДЕЖУРНЫЙ!

Послышался топот и покрасневший служивый влетел в карцер на бегу отдав честь. Полина Сергеевна не дала ему даже рта разинуть и с ходу спросила:

— Подскажите, перед нами кто-то навещал заключённого?

Дежурный замялся, спрятал глаза и покачал головой. На скулах Полины Сергеевны заиграли желваки. Она подошла к дежурному вплотную и ласково провела пальцами по щеке, тот вздрогнул, но с места не сдвинулся.

— Мальчик, — прошипела она, — ты можешь рассказать мне всё по-хорошему, и тебе за это ничего не будет. Или пойдёшь под суд за то, что провёл в следственный изолятор посторонних людей, из-за которых подозреваемый едва не покончил с собой.

От этих слов дежурного начала колотить нервная дрожь.

— Х-х-хрякин приходил, — выпалил он. — Василь Петрович. С помощницей. Но о-о-они же просто поговорили и всё! Минут пять. Может десять. Не больше. Я-я-я за дверью стоял, никто никого пальцем не тронул!

При упоминании Хрякина я невольно вздохнул. Снова свин показал своё рыло. Я обыграл его в карты и врезал по яйцам, Борр спалил ему крузак, а Борисыч убил чинушу выбивавшему жирному жирные контракты. Нужно у Сани с Ержаном спросить, они скорее всего тоже вольно или невольно перешли дорогу этому свину.

— Ни один человек после безобидного разговора в петлю не полезет. — Полина Сергеевна сдавила щёки дежурного так, что его губы свернулись в трубочку, а глаза испуганно расширились.

— Но я же… — пролепетал служивый.

— Значит так. Принеси мне кофе, Дмитрий Александрович, а вам?

— От гамбургера не откажусь, — улыбнулся я.

— И гамбургер, — добавила она пристально смотря в глаза дежурного. — И покупай не то дерьмо, которым питаешься сам, а хороший кофе и самый вкусный гамбургер. После этого будем считать, что конфликт улажен и я забуду о этом инциденте.

Дежурный судорожно закивал и вылетел в коридор.

— Жестко вы, — усмехнулся я.

— Эта скотина поди от этого Хрякина на лапу получила, вот пусть и нас угощает. За свой счёт разумеется. — Произнесла Полина Сергеевна прикрыла за дежурным дверь и достала телефон набрав на нём чей-то номер. — Ибрагимов, ага и тебе салам алейкум. Будь добр, пробей по базе некого Хрякина. Да, видимо, какая-то шишка в Воронеже. Всё, жду.

Она сбросила вызов, а я решил сэкономить Денисову время и поделиться тем что знаю.

— Хрякин это местный застройщик, — пояснил я. — Выбивает землю под застройку там, где её выбить невозможно. И насколько я знаю, Борисыч в подвале администрации прибил чинушу, который добывал контракты и разрешения для Хрякина.

— Понятно, обычная месть, — заключила она, пряча телефон. — А этот твой Хрякин, он демон, дух или…

— Да вроде обычный одержимый. — Пожал я плечами.

— Эммм… Он вообще то хотел убить Борисыча.

— И что? Ты посмотри на его морду. — Полина Сергеевна кивнула в сторону Борисыча. — Да будь моя воля, я бы сама ему шею свернула.

Сложно спорить с таким утверждением. Про таких как Борисыч говорят «Морда кирпича просит».

— К тому же когда он вступит в отдел, то уедет из города, а значит, будет в безопасности. — Подумав немного она добавила. — В относительной безопасности.

Логика в её словах определённо была. В столице бородач затеряется и благодаря Полине Сергеевне будет тише воды, ниже травы. Надо бы и Борра пристроить в отдел, чтобы не бедокурил.

Борисыч дважды моргнул, и взгляд у него стал осмысленным, насколько это вообще возможно для человека, который стоит на цыпочках с петлёй на шее. Он скосил глаза вверх и побагровел от злости.

— Вы чё, суки? Повесить меня решили?

Полина Сергеевна от души рассмеялась.

— Если бы хотели, то не стали бы тебе мешать.

— В каком это смысле? — насупился Борисыч.

— Примерно час назад к тебе приходил некий Хрякин. И судя по всему, он приволок с собой суккубу. Девочка промыла тебе мозги, и ты полез в петлю по доброй воле, причём говорил что хочешь удавиться не просто так, а во имя любви. Вместо того чтобы нас оскорблять, лучше бы спасибо нам с Караваевым сказал за то что успели спасти твою грешную тушу.

— Может душу? — Спросил Борисыч.

— Борис Борисович, я тебя умоляю. Ну какая у тебя может быть душа? — Усмехнулась Полина Сергеевна. — У тебя есть только эта огромная, вонючая, бородатая туша.

— Ну