Тайна лесного омута - Юлия Владиславовна Евдокимова

— Что? Вы с ума сошли!

— Это всего лишь поцелуй. Не нужно быть такой ханжой.

— Уходите!

Парень схватил Настю, но тут же выпустил, посмотрел изумлённо и рухнул на землю. Позади него стояла Милена, держа в руках острый камень — один из тех, что только что украшал клумбу.

Парень лежал на земле, из виска сочилась кровь.

— Зачем вы сюда пошли? Сад с другой стороны дома, — Милена бросила камень на землю.

Настя переводила глаза с молодой женщины на парня.

— Он… мёртв?

— Я не знаю. Я просто пыталась его остановить, потому что он явно хотел причинить вам вред. Я не хочу нести ответственность за…

— Я понимаю, и я благодарна, но… мы должны вернуться в дом и рассказать остальным. Думаю, он скоро придёт в себя.

В усадьбе заохали, всплескивая руками.

— Там мужчина с травмой головы, — деловито сказала Настя. — Нужно убедиться, что с ним всё в порядке.

Черкасова отправила лакея проверить, в каком состоянии незнакомец.

Лакей вернулся через минуту, уточнил, правильно ли он понял барышень.

— Я дважды обошёл то место. Там никого нет.

Милена выдохнула, хотя Насте показалось, что это прозвучало нарочито. Какое хладнокровие у этой девушки! Сама Настя ни за что не смогла бы ударить другого человека камнем по голове.

— Барыня, если там кто-то и был, он пришёл в себя и ушёл.

Чаепитие прошло быстро и нервно, и вскоре экипаж уже вёз Засекиных в сторону дома.

Первые минуты прошли в молчании.

— Анастасия, — наконец сказала княгиня. — Я не думала, что вы так неосмотрительны. Разве можно одной гулять вечером по незнакомому поместью? Вокруг лес, мало ли кто бродит — лихих людей достаточно.

— Я должна была пройтись с Миленой, просто ошиблась и ушла в другую сторону.

— Ох уж эта Милена. Говорила я Марье Васильевне — держать её подальше, если хочет удачно выдать Серафиму замуж.

— А что вы знаете о Милене?

— Она из небогатой сербской семьи. Приехала с кузиной в Петербург с дальними родственниками, Зоричами, но жить в приживалках не хотела. Поколесила по России, да и осела в Серафимовске.

— А как ее фамилия?

— Вроде Миркович, не припомню. Мы с ней не общаемся, это совсем другой круг. Живет небогато. Кто-то из Мирковичей женат на дальней родственнице мужа Черкасовой, вот Милена к ней и прибилась. Хитрая девица — прямо дочь родная. Но я-то вижу: мягко стелет, да потом жёстко спать будет. А Марья Васильевна, простая душа, всё принимает за чистую монету. Гнать, гнать её надобно. Прицепилась, как прилипала.

— Хм…

— Не удивлюсь, если на тебя её ухажер напал. Ей такой оборванец не нужен, вот и приложила камнем.

* * *

Перед тем как лечь спать, Настя закрыла окно и проверила запоры. В голове крутились мысли о сегодняшнем происшествии.

Откуда в молодом человеке такая наглость, что он явился в усадьбу, где дворовые могут легко его поймать и передать уряднику? Что ему нужно было у Черкасовых? Конечно, он жив — пришёл в себя и убежал.

А вот Милена…

Смогла бы Настя схватить камень и ударить человека по голове, даже если он схватил её знакомую? Нет, не смогла. Она закричала бы, позвала на помощь, возможно, попыталась вырвать другую девушку из его рук. Им двоим он бы не смог ничего сделать, особенно начни они звать на помощь. И он просто был нагл — он не собирался причинять Насте боль. Но Милена не кричала. Она взяла камень и молча огрела парня по затылку.

Странно это всё. Нужно срочно поговорить с Гагариным и Филаретом. Иеромонах сказал: если ей понадобится, она должна послать записку в монастырь. Но как это сделать в тайне? В противном случае придётся объяснять, откуда она знает Филарета и Гагарина и почему до сих пор молчала…

Настя вздрогнула от тихого стука в дверь. Подошла на цыпочках, шёпотом спросила:

— Кто здесь?

— Это я.

Настя приоткрыла дверь, и в комнату скользнула Наташа — босая, в ночной рубашке и накинутой сверху шали. Запрыгнула в постель, натянула одеяло. Настя устроилась рядышком. Сразу стало спокойно и тепло на душе. У неё никогда не было сестры, и сейчас, несмотря на разницу в возрасте, она чувствовала себя немного заговорщицей, немного подружкой, но главное — отношения с Наташей её очень трогали и радовали.

— Маменька уже ушла спать. Не хватится. Расскажи мне, что случилось, всё-всё!

— Расскажу, но и ты мне скажи: ты когда-нибудь переписывалась тайно с Софьей?

Наташа нахмурилась:

— Переписывалась?

— Ну, были же у вас девичьи секреты. Посылала ты ей записки так, чтобы никто не узнал? Вы же не только на званых ужинах встречались. Могу поспорить, гуляли в лесу, а значит, как-то должны были условиться о встрече.

Кузина вздохнула:

— Только маменьке не скажешь?

— Конечно, не скажу.

«Нельзя поощрять девичье непослушание, я же разумная взрослая старшая сестра! Но…»

— Глашка. Дочка Маланьи. Её всё время отправляют с поручением то туда, то сюда. Вот и я тоже… заодно. Глашка хорошая, она меня не выдаст!

— А можно отправить её с запиской в Амвросиев монастырь?

— Это не выйдет… далековато монастырь. Тут нужно конного или на телеге. А зачем тебе?

И Настя не выдержала и рассказала кузине о своих приключениях. Ночь этому способствовала: хочешь не хочешь, а все секреты сами из тебя наружу выходят. Да и хотелось поделиться — ведь ни одной живой душе она до сих пор ничего не рассказывала.

— И князь, он нашёл этих убийц? — Глаза Наташи разгорелись, и Настя пожалела, что поделилась. Она сама создала кумира для юной девушки, вот только что, своими руками. А если ещё и княгиня настроена зацепить Гагарина…

И тут же застыдилась. Она что, ревнует? А вдруг и правда сладится у двух княжеских семей? Наташа уже готова влюбиться — вот щёчки вспыхнули, глазки загорелись… Князь хоть и старше почти вдвое, но и не в таких браках супруги бывают счастливы…

— Можно послать Гришку, когда его на рынок за продуктами отправят. Амвросиев монастырь там недалеко. А чтобы на тебя не думали, я сама ему записку передам. Как будто… как будто монахов тамошних помолиться прошу. Но я и правда попрошу, чего же не попросить… Настя… а давай мы найдём того, кто Софьюшку убил? Не сама же она утонула…

— Выброси эти глупости из головы. Никто её не убивал.

— А вот и убил. Я когда из окна выглядывала, видела, что там кто-то стоял, за деревьями. И она точно с кем-то договорилась. Она бы ночью ни за что одна