Тайна лесного омута - Юлия Владиславовна Евдокимова

— Милена? — вздрогнула Настя. — А при чём тут Милена?

— Милена старше нас, но они с Софьюшкой подружились. Я обижалась тогда… совсем она меня забросила, всё с Миленой шепталась. Они точно что-то задумали. Только Милена осталась жива, а Софьюшка…

— Ты хочешь сказать, что Милена и Софья дружили?

— Не знаю… но последнее время она перестала встречаться со мной, сказала, что я маленькая и ничего не понимаю, а сама всего на год меня старше. Я знаю!!! — Наташа вскрикнула и тут же зажала рот руками. Чуть весь дом не перебудила.

Девушки притихли, вслушиваясь. Нет, вроде всё спокойно, все спят.

— Что ты знаешь? — шёпотом спросила Настя.

— Знаю, как мы можем узнать, куда пошла той ночью Софьюшка.

— И как же мы узнаем?

— Дневник! Она всё записывала в дневник!

— Его давно выбросили.

— А вот и нет! Она его прятала! Его точно не нашли!

— И как же мы его найдём?

— А я знаю, где он спрятан. В её комнате, в усадьбе.

— Но мы же не можем попасть в усадьбу.

— А вот и можем. Там только Мелецкий и его лакей, больше никого нет. Дождёмся, пока лакей из дома выйдет, и войдём. Через кухню — там дверь всегда открыта.

— Но как мы узнаем, что он вышел?

— Настя, ты преступления раскрывала, а ведёшь себя как глупенькая. Мы за усадьбой последим. Выберем день, когда маменька с папенькой отъедут, и последим. Он же всё равно выйдет, лакей!

При мысли об усадьбе у Насти мороз по коже побежал. И вообще, глупая и опасная идея. Она уже открыла рот, собиралась сказать, чтобы Наташа выбросила глупости из головы, но вместо этого кивнула.

Наташа чмокнула её в щеку и убежала к себе. Дверь за юной кузиной закрылась, а Настя всё ещё ругала себя: ну надо же, согласилась с девчонкой! Ладно, это же не значит, что они и вправду туда пойдут.

Но в душе уже зрело предвкушение будущего приключения.

Из Богородицка они разъехались по своим делам. Иеромонах заторопился куда-то, умчался, буркнув что-то неопределённое. Князь, на сей раз в своём экипаже, отправился в Русалино, чтобы перехватить отца Степана после вечерней службы.

Сколько нужно времени, чтобы проверить записи о захоронении двухлетней давности? День близился к вечеру, однако священник до сих пор с ними не связался. Когда Гагарин добрался до деревни, вечерняя служба уже закончилась, отца Степана нигде не было видно.

Павел помолился за незнакомую девушку, от которой осталась лишь горстка пепла. Нельзя сказать, чтобы он уж очень верил в Бога, хотя старался сопровождать мать на праздничные службы. Он не сомневался, что Филарет всё прекрасно понимает — именно поэтому они никогда не затрагивали темы веры и религии в разговорах. Но после событий сегодняшнего дня князь подумал, что не помешает обратиться к Всевышнему. На всякий случай. Замолвить слово за бедную девушку — а вдруг на Небесах его услышат?

Он трижды перекрестился, повернулся и увидел незнакомого пожилого и весьма объёмного батюшку.

— Доброго вечера, — степенно сказал священник. — Боюсь, вы опоздали на вечерню.

Он говорил окая, отчего и речь его, и сам он казались округлыми и уютными.

— Я не на службу, отче. Мне нужен отец Степан. Он здесь?

Священник покачал головой:

— Отец Степан заболел, поэтому меня попросили провести службу.

— Надеюсь, ничего серьёзного?

— Сказали, что у него жар. Мы помолились за его скорейшее выздоровление.

— Не могли бы вы уделить мне пару минут, отче?

— Я отец Феофан.

Князь в свою очередь представился. В отличие от нервного молодого собрата, отец Феофан никуда не торопился, не хватался за крест, казался уравновешенным и обстоятельным. Возможно, через десяток-другой лет и отец Степан обретёт такую уверенность в себе.

— Вы не часто ходите в храм, — это был не вопрос, а констатация факта.

Гагарин просто ответил:

— Нет.

— Так чем я могу вам помочь?

— Я занимаюсь расследованием незаконного захоронения.

— Ах да, я слышал об этом. Ужасное дело. Но почему этим заинтересовался губернатор?

— Скажем так, я оказываю помощь полиции. Они вряд ли способны расследовать подобное дело.

— И почему же? Боятся того, что может открыться?

— В какой-то мере. Но, боюсь, не в том смысле, какой вы вкладываете в свои слова, отче.

— Не думаю, что это дело полиции или властей.

— Даже если девушку убили?

— Но вы уверены, что это так?

— Пока нет, — уклончиво ответил Гагарин.

Он не собирался делиться подробностями со священником, даже если тот производил приятное впечатление.

— И всё же это церковное дело, Ваше сиятельство. Вы уже думали, где будет захоронено тело?

— Тело было уничтожено сегодня днём.

— Кем уничтожено? — нахмурился отец Феофан.

— Тем, кто воспринимает девушку как угрозу даже после её смерти.

— На что только люди не идут… Но поджог — дело полиции, а захоронение — дело церкви. Это по закону. У вас есть подозреваемые?

— Пока нет. Скажите, отче, как церковь обычно поступает в случае захоронения… нечестивых?

— Честно говоря, я не совсем… Я не сталкивался с подобным. Осмелюсь предположить, что этот вопрос передали бы на рассмотрение епархии. Но я уверен, что покойную не похоронили бы на освящённой земле.

— И что случилось бы с останками?

— Возможно, их перезахоронили бы на специальном участке, но скорее всего просто сожгли бы.

— То есть заранее устроили бы ей геенну огненную?

— Если она не раскаялась при жизни, полагаю, это единственное место для неё.

— Почему у меня такое ощущение, что все знают девушку и все молчат? Или вы делаете вывод о её грехах лишь потому, что её незаконно захоронили в странном виде?

— Мне жаль, ваше сиятельство, но теперь эти разговоры бесполезны. Она с Господом.

— Правда?

— Или с дьяволом. — Священник печально улыбнулся. — В любом случае она там, где ей следует быть, и не нам это решать. Но вы так и не сказали, зачем я вам понадобился. Вы же пришли не обсуждать, куда попадёт эта… девушка.

— Я надеялся выяснить, кто организовал похороны человека, похороненного на этом кладбище.

— И как это связано с расследованием?

— А это уже мне решать.

— Думаю, это несложно. Захоронение давнее?

— Два года.

— Тогда не вижу никакого затруднения. Давайте посмотрим регистрационную книгу. Как имя покойного?

— Янош Вукович.

К разочарованию Гагарина, на лице священника не отразилось никаких эмоций.

— Что ж, я сейчас проверю.

Отец Феофан удалился и вернулся буквально через пару минут.

— Так-с… этот ваш Янош Вукович был похоронен по низшему разряду — значит, средств больших не имел. Вот, похоронное агентство