Юрист с Рублёвки. Том 2 - Дмитрий Лим

В офис аукционного дома «Аурум» я приехал ровно к двенадцати. Вячеслав был на месте. Меня приняли как положено, отвели в кабинет, где был ещё один человек — юрист фонда. Мужчина… с зачёсом и дорогими часами, который смотрел на меня с тем профессиональным недоверием, какое обычно бывает у людей, привыкших иметь дело с богатыми клиентами. Рубина я тоже встретил, и он пообещал присоединиться к нам позже.

— Видеофиксация вскрытия есть? — спросил он, не представляясь.

— Да, Коль, есть, — ответил за меня Вячеслав. — Андрей Сергеевич прислал. — Он положил на стол флешку, распечатанные фотографии и акт, подписанный Лобановым. Ниже стояла подпись Рубина как свидетеля. — Если не секрет, кем вам приходится Лев Аркадьевич?

Я посмотрел на него и едва заметно улыбнулся.

— Почему вы спрашиваете?

— Чтобы он сам занялся этим, — Вячеслав опустил взгляд. — Да ещё и собрал всех так быстро… Вы его племянник?

— Хороший знакомый, — парировал я. — Итак, начнём?

Ответом был кивок.

— Внутри рамы обнаружены десять золотых монет и чек на их покупку, — я постучал пальцем по акту. — Прежде чем ими распоряжаться, мне нужно документально определить их правовой статус. Продавцом лота выступало ООО «Арт-Депо», а прежним владельцем картины была Ирина Громова.

— Лот продан как «картина в раме», без оговорок о содержимом, — заметил Вячеслав. — Но утверждать, что скрытое вложение автоматически перешло к вам, мы не можем.

Юрист кашлянул, привлекая к себе внимание:

— Именно. Стоимость обнаруженного имущества может существенно превышать цену молотка. Продавец вправе заявить, что не собирался отчуждать его вместе с картиной. Нам нужно уведомить ООО «Арт-Депо», Ирину Громову как прежнего владельца и проверить условия соглашения о разделе имущества. После этого можно оформить дополнительное соглашение и закрыть вопрос.

— Я хочу сделать это прямо сейчас, по видеосвязи, — сказал я. — Мне нужна прозрачность. Вы будете модераторами разговора.

Вячеслав помедлил. Юрист фонда нахмурился, но спорить не стал.

— Послушайте, я мог бы молча отнести монеты в скупку, и никто бы ничего не узнал. Но я хочу оформить всё правильно и спать с чистой совестью.

Вячеслав кивнул и нажал кнопку на телефонной базе. Сначала к разговору подключился Сергей Леонидович Марков, генеральный директор ООО «Арт-Депо», а через несколько минут — Ирина.

— Добрый день, — начал Вячеслав. — У нас на связи Алексей Смирнов, покупатель лота тридцать восемь. При зафиксированном вскрытии задней панели рамы он обнаружил скрытое вложение.

На экране большого телевизора появилось лицо Ирины. Она сидела в своём кабинете и явно не понимала, в чём дело.

— Кто это?

— Покупатель лота, — ответил я. — Дело в том…

— Покупатель? — она приподняла бровь. — Что за срочность? Вы хотите расторгнуть сделку из-за царапины? Нет! Деньги уже…

«Она никогда не умела слушать и слышать… что за женщина, а⁈»

— Я не собираюсь возвращать картину, — строго начал я. — Сделка остаётся в силе. Речь идёт о правовом статусе имущества, обнаруженного внутри рамы.

— Какого имущества?

— Сегодня утром в присутствии реставратора «Аурума» Андрея Лобанова и Льва Рубина я вскрыл заднюю панель и обнаружил тайник.

— Тайник?

— Пожалуйста, — я повернулся к Вячеславу, — включите запись.

Ирина и Марков в течение пяти минут молча смотрели, как я аккуратно извлекал гвозди, а затем разрезал плёнку. Лицо Ирины не выражало эмоций, но я заметил, как она чуть подалась вперёд. На секунду — буквально на секунду — в её глазах мелькнула растерянность. Потом она взяла себя в руки.

— Десять золотых монет и чек, — продолжил я. — Я предлагаю оформить всё по закону. ООО «Арт-Депо» как продавец подписывает дополнительное соглашение о передаче мне прав на обнаруженное вложение без увеличения цены лота. Вы, Ирина Александровна, подтверждаете, что при продаже картины компании не оговаривали отдельную судьбу содержимого рамы и не предъявляете на него личных требований. К документам мы прикладываем акт вскрытия и относящийся к картине пункт соглашения о разделе имущества.

Ирина откинулась на спинку кресла.

— Вы хотите сказать, что вместе с картиной я передала ещё и золото? — она прищурилась. — Вы подбросили эти монеты. Это провокация! Вы пытаетесь…

«Боже мой, да куда тебя понесло⁈»

Вячеслав начал было оправдываться, но я жестом остановил его.

— Ирина Александровна, запись непрерывная. Реставратор подтвердил, что до начала процедуры не обнаружил признаков недавнего вскрытия. Я ничего от вас не скрываю и поэтому сам инициировал этот разговор.

— Они дорогие?

«Да ё-моё…»

— Стоимость ещё предстоит определить, — вмешался юрист фонда. — Сейчас мы не делим деньги, а устраняем неопределённость в документах.

В этот момент в кабинет вошёл Рубин. Он коротко поздоровался со всеми и сел на свободный стул.

— Лев Аркадьевич, — Ирина посмотрела на него с экрана, — я не понимаю, что здесь вообще происходит.

— Алексей Дмитриевич хочет обезопасить покупку и правильно делает, — ответил Рубин. — Спор после продажи ударит и по аукционному дому, и по фонду. Лучше урегулировать всё сейчас.

— Но я не знала, что они там…

— Поэтому мы и оформляем отдельное соглашение, — сказал юрист. — «Арт-Депо» было продавцом лота. Компания вправе передать покупателю права на вложение и отказаться от требований. От вас требуется только подтверждение цепочки происхождения картины и отсутствия личных претензий.

Марков поправил очки.

— Со стороны компании возражений не будет, если в соглашении укажут акт вскрытия, документы аукциона и подтверждение Ирины Александровны. Проект пусть пришлют нашему юристу.

Ирина не сразу ответила.

Фонд существовал: у него были попечительский совет, спонсоры и договоры. Но схема с «Арт-Депо» по-прежнему оставалась непрозрачной. Я подозревал, что благотворительность могла прикрывать коммерческую распродажу, однако доказательств у меня пока не было.

— Хорошо, — наконец процедила она. — Присылайте.

Юрист фонда подготовил короткое дополнительное соглашение. ООО «Арт-Депо» подтверждало передачу покупателю прав на обнаруженное вложение и отсутствие имущественных требований. Ирина отдельным заявлением подтверждала, что картина с рамой перешла ей по нотариальному соглашению о разделе имущества, впоследствии была продана «Арт-Депо» без оговорок о содержимом и личных претензий на монеты она не имеет.

Пока мы ждали документы, Вячеслав говорил с кем-то по телефону, Рубин вышел из кабинета, а юрист фонда листал каталог, делая вид, что занят. Я стоял у окна и смотрел на Пречистенку, где в дневном свете поблёскивали купола храма.

Через двадцать минут пришли подписанное электронной подписью соглашение от «Арт-Депо» и заявление Ирины. Вячеслав протянул мне копии вместе с актом вскрытия.

— Алексей Дмитриевич, вы необычный покупатель, — заметил он. — Большинство на вашем месте просто отнесли бы золото в скупку.

— Я юрист, — ответил я, убирая документы в папку. — Мне нужны чистые документы, а не проблемы с полицией.

Выйдя на Пречистенку, я