Юрист с Рублёвки. Том 2 - Дмитрий Лим

— Вам повезло, — произнёс он негромко. — У меня есть деньги, но сейчас, конец месяца, и увы… запаса было не много.

Я посмотрел на него и понял, он врал. Денег у него не было… странно это, как-то. Судья, даже в отставке, получал вполне себе, приемлемую пенсию. И если сделать ставку на то, что он был далеко не глупым человеком, денег у него было много. Здесь дело было во внутренней жабе. Он, безусловно, уважал и знал мою маму, но не был готов заплатить за её работу, больше ста тысяч. Вот и вся математика, мать её. И удача… рояль в кустах.

— Мне повезло, — ответил я. — Михаил Сергеевич… поверьте, картина в надёжных руках. Спасибо вам за эту возможность.

Ларин слегка склонил голову, принимая комплимент.

— Пожалуйста, и я вижу, что картина в надёжных руках. Для человека вашего… — он сделал деликатную паузу, подбирая слово, — … положения и статуса, это был очень дорогой жест. Я вижу, что вы потратили всё, а может и больше. Но я не могу не спросить, зачем она вам? Вы же не музейный фонд и не инвестор. Да и я узнал, что с Громовым, у вас не было никаких личных дел.

Я не знал, что ему ответить. Ведь я же не мог объяснить ему, что эта картина — единственная нить, связывающая меня с прошлым, которого у этого тела не должно было быть.

— Я не могу ответить на ваш вопрос, но, могу пообещать, — произнёс я, тщательно подбирая слова, — что имя художницы не исчезнет. Если вы хотите почтить память Ольги, я могу дать вам эту возможность.

— А именно? — оживился он.

— Я дам вам возможность атрибутировать работу. Вы сможете сделать качественную копию для вашего семейного архива или музея.

Ларин смотрел на меня долго и пристально. Он явно пытался понять мои мотивы, но ответа у него не было. Так что… на моё предложение он ответил не сразу:

— Вы говорите так, будто это ваше личное наследие, — произнёс он. — Но отказываться от этого я не буду.

— Это сложнее, чем вы думаете, — ответил я.

Ларин кивнул и следом, достал из внутреннего кармана своего пиджака плотную визитку на матовой бумаге и протянул мне.

— Если вы когда-нибудь столкнётесь с обстоятельствами, которые требуют большего, чем просто знание закона… — Ларин сделал паузу. — Я помогу вам. Вам нужно будет только позвонить.

— Но почему? Какие обстоятельства? Вы о чём-то конкретном⁈

Он опять ответил не сразу… думал, видимо, как правильно было ответить.

— Как сказать, — он улыбнулся. — Я знал Ольгу Петровну. Артура Альбертовича лично не знал, но следил за его делами, видел на заседаниях и профессиональных мероприятиях.

— И, общаясь с вами, понимая о вас хоть что-то… я вижу, что вы мне его напоминаете. Знаете… приятно встретить человека, похожего на того, кого ты уважал.

— Мы разве похожи?

— Да! Но чем — я не скажу. Скажу другое… — он перешёл на шёпот. — Если у вас в руках когда-нибудь окажутся документы Громова по его последнему делу, и вы не будете знать, что с ними делать, — приходите ко мне. Я чувствую, что в этой истории есть загадка, которую вы пытаетесь разгадать. Я вижу в вас азарт… знакомый мне! Но… учитывая вашу покупку, — он заулыбался. — Я всё равно не могу понять, кто… кто для вас Артур и его семья.

Я взял визитку.

— Михаил Сергеевич, — ответил я, пряча визитку в карман. — Я запомню.

Ларин коротко кивнул, развернулся и пошёл к выходу. Я посмотрел на него, а затем развернулся к столу. Парнишка, один из работников аукционного дома, только что закончил упаковывать мою покупку.

Я только было потянулся к картине, как боковым зрением заметил движение вдалеке. Обернулся, увидел у стеллажей мужчину… и я узнал его. Это был представитель Аверьянова. Человек из окружения моего бывшего клиента, который стоял у моей могилы и улыбался.

«На… — чуть было не матюгнулся. — Нет, на сегодня с меня хватит всех этих игр!»

Я взял картину, прижал её к груди и быстро направился к выходу.

Домой я вернулся через два часа… пришлось толпиться на общественном транспорте, хотя… я мог просто вызвать такси, и заплатить кредиткой. Но я не стал пользоваться этим. Я зашёл в квартиру, снял куртку, бросил её на вешалку и разулся.

Потом я осторожно взял свёрток, внёс его в комнату и положил на обеденный стол. Затем… медленно срезал ножом скотч, снял пузырчатую плёнку и начал убирать крафтовую бумагу…

Картина была ещё прекраснее, чем казалась в зале… я провёл пальцами по раме и улыбался. Да что тут таить-то? Я водил рукой по картине и рыдал. Это… моя память! То, что оставила моя мама!

Когда я переносил картину, чтобы поставить её к стене, кое-что произошло… послышался звук, и вес картины, как будто бы изменился. Я аккуратно положил картину лицевой стороной вниз и начал осматривать. Задняя сторона была закрыта плотной картонной накладкой, которая закреплялась по периметру маленькими гвоздиками и…

Я внимательно осмотрел накладку.

«СТОП!»

Это была не фабричная работа мастерской. Края накладки были подрезаны неровно, явно вручную. А гвоздики… их было восемь. Четыре по длинным сторонам и четыре по коротким. Забиты они были под углом в сорок пять градусов, с очень характерным загибом шляпок наружу.

Я смотрел на эти гвоздики, и моё горло перехватило… а я ведь сам подбивал рамы для своих первых, по-настоящему ценных для меня вещей. Я забивал гвозди именно так — под сорок пять градусов, по одной простой причине… чтобы кое-что там спрятать…

Я смотрел на эту картину и понимал: это не просто удача… это что-то волшебное, не иначе!

И тут я вспомнил. Десять империалов. Я спрятал их здесь в начале нулевых — и совершенно забыл. Если, конечно, за прошедшие годы задник никто не снимал.

Я положил картину на стол и поплёлся к ящику с инструментами. Достал оттуда отвёртку, пассатижи и… замер.

«Нет…»

Надо было сделать всё красиво и правильно. Нельзя торопиться. И тому была причина…

Если я сейчас просто вырву картонку, сломав гвозди, то уничтожу часть упаковки. Любой эксперт увидит следы грубого вскрытия. А если внутри лежит что-то, представляющее не только сентиментальную, но и материальную ценность, мне придётся объяснять происхождение этих вещей.

Если империалы по-прежнему лежали в раме, а я просто пошёл бы к дилеру, меня могли обвинить в сокрытии находки. Особенно если моя бывшая жена узнала о тайнике и