Нахимовец - Сергей Шиленко

— Да! — чуть ли не во всю глотку вопил в трубку Костик Зубарев. — Да, так я и сказал! Что непонятного?

Я, занявший очередь к телефону-автомату прямо за ним, подавил ухмылку.

— Да! Нет, Маша, я не нагнетаю! — распинался нахимовец. — Я правду говорю! Какую правду? А такую! Ты крутишь шуры-муры у меня за спиной!

Ясно. Началась вторая часть Марлезонского балета.

Отелло Зубарев продолжает изводить своей ревностью девушку Машу. Вот дурачок-то! На ровном месте себе проблему выдумал. Будто других забот не хватает. И все из-за того совершенно безобидного случая, когда Маша, которую я случайно встретил у забора, по доброте душевной передала мне шпаргалку по английскому.

Не чмокнула. Не на свиданку позвала. И даже не глазками стрельнула. Просто выручила. Но Зубареву, походу, пофиг. Он в любом парне, который оказался на расстоянии ближе километра от его возлюбленной, видел врага, которого надо уничтожить.

Опять он за свое! Да сколько можно? Этот эпизод и яйца выеденного не стоит. Что ж, теперь Маше и в булочную теперь не ходить, если там продавец — мужик? И в транспорте не ездить? Мало ли какой парень с ней на сиденье рядом окажется? Вдруг еще приставать начнет.

Чудак человек этот Зубарев. Так, чего доброго, и потерять девчонку можно.

— Кто не с той ноги встал? — продолжал истерить Костик. Маша на том конце провода, видимо, отчаянно пыталась привести парня в чувство. — Я? Я как раз с той ноги встал! Все у меня в порядке! Это ты хвостом крутить начала! Тебе что, Маша, мало одного парня? Ты гарем собираешь? Так у меня еще куча школьных друзей есть! Могу познакомить!

М-да…

Совсем у пацана на почве ревности крыша поехала!

Его девушка, судя по всему, отличалась редкой деликатностью. Я б на месте Маши за такие пенки сразу слал парня лесом до самого дальнего гальюна. А она с ним еще беседы ведет!

У телефона-автомата в спальном корпусе на Пеньковой улице уже собралась очередь.

— Ты крайний, «Молот»? — деловито поправив очки, спросил меня Влад Соколов. И, получив утвердительный кивок, поспешил забить место: — За тобой буду!

— Окей, — кивнул я. — Только, «Сокол», походу, долго ждать придется. Сам видишь, какие тут страсти разыгрались.

Зубарев тем временем не собирался униматься.

— Ничего мне не приснилось! — брызгал слюной в трубку разъяренный подросток. — Не приснилось, говорю! Ты зачем ему какие-то писульки передаешь? Какой такой английский? Что значит «просто так вышло»? Думаешь, я совсем олух?

Втащить ему, что ли, леща? Чтоб понял, как не надо разговаривать с девушками.

— Ты не олух, Зубарев! — бесцеремонно вмешался я в разговор. — Ты баран! Тон смени на попроще. Уже какой день из мухи дуешь слона. Из пальца проблему высасываешь. Она тебя сейчас пошлет к едрени фени, и права будет!

Желваки на щеках ревнивого нахимовца заходили ходуном. Костик, держа в руках трубку, повернулся и кинул на меня взгляд, полный ненависти.

— Опять ты тут! Тебе какое дело? — зашипел красный от злости пацана. — Ты…

— Да пошел ты! — рубанул я.

Толпа, к тому времени уже собравшаяся сзади, неожиданно меня поддержала.

— Слышь, «рыбан»! — обратился к наглецу крепкий, широкоплечий второкурсник Тема Угольский. — Хорош включать психа. На весь коридор орешь!

— И то правда! — вторил ему приятель — длинный, выше нашей «Мачты» Вадим Хромченко. — Никому твои проблемы нафиг не интересны. Есть что по делу — говори. Нет — вешай трубку. Дай другим позвонить.

Зубарев, хоть и был ослеплен ревностью, сразу сообразил: со «старшаками» лучше не вступать ни в какие перепалки. Да и я не лыком шит.

Ревнивый нахимовец, даже не попрощавшись с девушкой, шваркнул трубкой о рычаг и, тяжело топая, двинулся в роту.

А я, насвистывая, подошел к автомату и начал набирать знакомый номер.

Я прямо нутром чуял: эта история еще будет иметь продолжение…

— Привет, бабуль! — услышав знакомое хриплое «У аппарата!», сказал я. — Как вы там живы-здоровы?

— Привет, Антошка! — радушно отозвалась бабушка. — А че мне сделается-то? Жива-здорова. Скриплю потихоньку. На работу хожу. Закатки делаю. С мамкой на днях дверь дерматином оббили. Красота! Ты-то там как, наряд не словил еще?

Вопроса: «Наедаешься ли ты, внучек?», к счастью, не последовало. Видимо, во время прошлого увала мой сияющий здоровый вид убедил бабулю, что с потреблением белков, жиров и углеводов у меня все в норме. И даже дистрофии нет.

— Нет, — улыбнулся я. — Пока все пучком, бабуль! Хожу в наряды в порядке очереди.

— Правда, что ль? — изумилась вечно юморная бабуля. И, хрипло откашлявшись, добавила: — Ну это прям скукота какая-то! Дед твой, помню, когда в армии служил, через день наряды вне очереди ловил. Даже после дембеля отличился!

И то правда.

Эту историю я хорошо помнил. Долгие годы она в нашей семье передавалась из уст в уста. Не было ни одного семейного застолья, чтобы кто-нибудь из родственников о ней не вспомнил.

Молодой, разбитной и вечно влипающий во всякие приключения красавец-пограничник Валера Молотов, едва вернувшись домой и отгуляв дембель, решился сделать предложение своей девушке Зине. Тем более что невеста исправно дождалась его из армии и жестко отшивала навязчивых поклонников.

Дедушка никогда и ничего не делал, как все. Ему обязательно нужно было соригинальничать.

Вариантов оригинальничать в СССР было немного: социальных сетей не было. Ни о каких флэшмобах и не слыхивали. А избитый прием с вручением кольца, стоя на одном колене, тогда еще молодому деду показался скучным. А посему пограничник Валера попросту оборвал все цветы у памятника Ленину и выложил ими под окнами общаги бабулиного техникума огромную надпись: «Выходи за меня!».

Вопиющее по меркам СССР хулиганство не осталось безнаказанным. Бдительная вахтерша тут же позвонила в милицию. Парня задержали с поличным. Но романтика — вещь великая. Валера все-таки добился своего. И ровно через пятнадцать суток у отделения милиции двадцатилетняя красотка Зина ему сказала: «Да!».

— Да не, бабуль! — рассмеялся я, с теплотой вспомнив этот случай. — Тут и без меня есть желающие вне очереди «наряд примерить». Все путем! В субботу, если все будет окей, ждите!

— А вот в субботу тебе, Антошка, подфартило! — вдруг снова удивила меня бабуля.

— В смысле? — переспросил я.

— В прямом. Мы с мамой на базу отдыха едем. Ей от работы какую-то путевку дали, в Репино, на два дня. Так что, Антошка, — рассмеялась бабушка, — можешь звать в гости мальчишек. Ты ж хотел их как-то пригласить? Вот и погуляете? Чего вам со взрослыми-то делать? Скукота одна. Соберетесь своей компаний, посидите… Молодо-зелено, погулять велено!

— Ура! —