Нахимовец - Сергей Шиленко
Нахимовец Соколов не ошибся. Задачи на контрольной нам достались — мама не горюй! Даже наш московский отличник, казалось, приуныл. Чуть ли не полкарандаша сгрыз от волнения, пока решал…
Я, вглядываясь в карточку, которую нам раздали перед контрольными, усиленно пытался понять, что же от меня требуется.
"Решите в целых числах уравнение… В ответ запишите сумму произведений всех найденных значений…
Например, найденные решения — это две пары… Тогда в ответ следует записать число Х, потому что…"
И впрямь голову сломишь! Даже несмотря на то, что я уже две недели как алгебру зубрю, вкупе с геометрий, физикой, химией и еще кучей предметов. А все ж время не обманешь. Пусть остальные ребята и считали меня своим ровесником, а я хорошо помнил, как еще совсем недавно мы в райотделе отмечали мой «полтинник». И школу я окончил очень, очень давно.
Ладно. Делать нечего. Не рассказывать же о себе всю подноготную! Придется решать.
Уф-ф! Кое-как решил! Поскрипел мозгами и решил. Непросто было. Но я справился.
— Напоминаю! Осталось десять минут до конца урока! — раздался зычный голос Нестора Гавриловича.
— Зубарев! — шепнул я нахимовцу, который, держа перед собой абсолютно пустой двойной листочек, просто пялился в окно на «Аврору». — Зубарев! Ты чего, трубы считаешь? Так они посчитаны давно! Решай давай! Или ты в увал не хочешь?
Костик ничего не ответил. Просто продолжил сканировать взглядом легендарный крейсер.
Ладно. Сам себе злобный Буратино.
— Влад! — нашего отличника опять дернули. — Соколов! Помоги!
Нахимовец нехотя обернулся.
Это Сашка Зяблик. Так же, как и Костик, сидит с девственно чистым листочком. Так и не придумал, как решить задачку. Только, в отличие от Зубарева, Шурик наш не «Аврору» рассматривает, а отчаянно семафорит: «Спасите наши души!».
И тут — нежданный поворот!
Помощь пришла откуда не ждали.
— Слышь, Зяблик! — вдруг просипел не кто иной, как Женя Клячкин. — На вот, держи!
Я, не веря своим ушам, обернулся.
С чего бы это вдруг такая филантропия? Обычно у Клячкина снега зимой не выпросишь. Дай ему волю — он, как «Ромашка» из книги «Два капитана», начнет галстук на вечер в аренду за бабки сдавать. Любовь к деньгам у семейства Клячкиных, походу, дело семейное. Иначе бы Женьку в увал на тачке не забирали. Ездил бы на трамвае, как и все. Или топал к метро пешком.
Я б Сашке помог. Да вот беда: у него совсем другой вариант! А вот с Клячкиным другая ситуация: они как раз сидят друг за другом. И вариант у них один.
— Чего? — обернулся не верящий своему счастью Зяблик. У него в глазах явно читалось: «Помогите! Я тону!».
— На вот, держи! — пухлые пальцы мажора быстро сунули Сашке листочек, исписанный корявым почерком.
Нахимовец Зяблик, опасливо зыркнув на препода Нестора Гавриловича протянул руку назад. Взял бумажку и развернул. А потом в его голубых, почти детских глазенках засветились искорки надежды.
— Где взял? — прошептал пацаненок, не веря своему счастью.
— Где взял, там уже нет! — важно ответил чрезвычайно довольный собой Клячкин. И кинул взгляд на наручные часы: — Пиши, говорю! Пять минут осталось!
Обрадованный нахимовец благодарно кивнул Женьке и принялся бодро строчить решение.
А я так и остался в замешательстве.
С чего бы это вдруг хитрый, прижимистый и абсолютно беспринципный Клячкин решил подсобить нашему Зяблику?
Глава 10
— Ахметов! Четыре! Неплохо. Но с третьей задачей попались. Там была ловушка на внимательность.
Крошечный, ниже любого нахимовца ростом преподаватель алгебры и геометрии Нестор Гаврилович по прозвищу «Синичка» оглашал оценки за контрольную работу.
— Ахутин! Три! — продолжал «Синичка». И строго попенял нерадивому нахимовцу: — Нужно было внимательнее слушать на уроках! Борисов! Три! Аналогично! Впредь жду от вас обоих большего прилежания.
Беззаботные, шебутные Тима Ахутин и Матвей Борисов, кажись, не расстроились вовсе. Этим раздолбаям что в лоб, что по лбу. Дури у них еще больше, чем у близнецов Черепановых. Сидят, субчики, в морской бой втихаря режутся. А «тройбан» — ну и что, что «тройбан»? «Тройка» — тоже оценка. Не «двойка» же.
— Е-2! — хрипло прошептал Тимка. — Получи, фашист, гранату!
— Мимо! — расплылся в довольной улыбке Матвей. — Рано радуешься, Тим! Сейчас мы вашим зададим жару! Д6!
— Ранил! — помрачнел нахимовец Ахутин. — Повезло тебе… Считай, я дал тебе фору. А теперь — готовься! Значит, К…
Но тут морское сражение было бесцеремонно прервано.
— Убил! — раздался зычный окрик препода «Синички». — Нахимовец Ахутин! Нахимовец Борисов! Встать!
Вот и попались наши «адмиралы».
— Будете стоять до конца урока! — промокнув вспотевший лоб платком, сообщил Нестор Гаврилович. — И, будьте любезны, товарищи нахимовцы: передайте-ка мне карты ваших морских сражений! Да-да, прямо сюда, на стол. И поживее! Покажу вашему офицеру-воспитателю.
Любители сражений на бумаге, понуро вздохнув, встали. Сдали свои писульки на стол преподавателю и, вернувшись, тоскливо примостились у своих парт.
А «Синичка» тем временем, откашлявшись, продолжил оглашение всего списка:
— Зубарев! Нахимовец Зубарев!
Костик, который до сей поры понуро пялился в окно, подскочил!
— Я!
— Нахимовец Зубарев! — повторил Нестор Гаврилович. И показал всему классу… абсолютно пустой двойной листочек, на котором аккуратным косым почерком было написано: «Контрольная работа».
И… все.
— Это что такое, Зубарев? — строго спросил «Синичка». — Протест? Забастовка? Как это понимать?
Костик молчал, будто воды в рот набрал.
— Плохо себя чувствовал, — буркнул он наконец, когда молчание совсем уж затянулось. — Зуб болел.
— Значит, надо было пойти в санчасть! — резонно заметил преподаватель. — Двойка Вам, Зубарев! Садитесь!
Пацан даже глазом не повел. Мысли его сейчас витали где-то далеко-далеко от училища.
И я, кажется, знал, где.
Вот дурачок! Сам же рубит сук, на котором сидит.
А препод, снова откашлявшись, продолжал:
— Зяблик! Зяблик… А вот здесь Вы меня порадовали! Не ожидал. Право слово, не ожидал! Все три задачи решены верно! Прекрасно! Вот видите, что бывает, когда нахимовец всерьез берется за учебу.
Сашка покраснел от незаслуженной похвалы. Бесхитростный пацан прекрасно знал: цена его пятерке — три копейки в базарный день. Он попросту скатал правильное решение, которое невесть откуда появилось у Женьки Клячкина.
Я, сидящий через три парты, даже отсюда почувствовал: Зяблику не по себе. Не радует его незаслуженный «пятак». Стыдно было. А еще немного страшно. Пятерка пятеркой, да вот только нахимовец прекрасно знал: если