Парагвайский вариант. Часть 4 - Олег Воля

— Он согласится?

— Весьма вероятно. Отец не чужд прогресса. И здоровое честолюбие у него развито. Стать во главе первого на Амазонке пароходства он не откажется.

Так и случилось. Присоединившийся к разговору пожилой человек воспринял предложение с энтузиазмом и засыпал Солано узкоспециальными вопросами: полномочия, распределение прибыли, страхование грузов, тарифы и скидки. Предложил даже аукцион на грузовые объёмы в пик сезона, если пароход не сможет всё утянуть. К концу беседы Солано был уверен, что компания в надёжных руках. И дону Симону в ней будет отведено место лишь наблюдателя.

Когда с разговорами было покончено, Солано пригласили к семейному обеду.

Пришлось развлекать разновозрастных членов клана рассказами об США и техническом прогрессе. И к слову пришлась больная тема:

— Американские специалисты, к сожалению, уедут после сдачи парохода. Кроме команды механиков на контракте. Навсегда переселяться в Белем никто из мастеров верфи не намерен. Это довольно скверно. Боюсь, что они испортят репутацию этому проекту, что затруднит мистеру Крампу наём сюда ещё одной партии рабочих и инженеров.

Все с немалым огорчением выслушали такую новость.

— Но с другой стороны нельзя всё время полагаться на иностранных специалистов, — продолжал Солано. — Надо выращивать их в своём отечестве. Я прошу вас, доктор Франку, — найдите десяток толковых молодых людей. Пароходная компания оплатит им обучение и стажировку на верфях Крампа за счёт части прибыли. Вернутся механиками, корабельными мастерами и даже капитанами. Разве это не послужит славе вашей родины?

Бернарду от изумления даже распахнул глаза.

— Компания оплатит? Невероятно. Вы первый на моей памяти коммерсант, который сам предлагает пожертвовать часть доходов на такое дело.

— Вложение в людей — это лучшее вложение, какое только можно сделать, — усмехнулся Солано.

— Прекрасно сказано, — похлопал по столу отец семейства. — Только не стоит ограничиваться США. Пусть несколько человек едут в Англию, несколько — во Францию. Когда вернутся, у Белема будет не одна кораблестроительная школа, а три.

«Ну или хоть кто-то вернётся», — перевёл эту мысль для себя Солано. Но внешне предложение, разумеется, одобрил.

На том и завершился маленький этап большого плана Ивана Долова по изменению реальности.

Примечание.

Бернардо де Соуза Франко — был одним из самых видных политиков из Пара во время имперского режима. Многократно возглавлял разные провинции. Занимал должности министра иностранных дел и министра финансов. В общем весьма энергичная личность. И совершенно историческая. Но Долов вряд ли мог о нем знать.

Сеньор Мануэл Жоан Франку энергично взялся за дело практически немедленно. Всем подрядчикам он лично нанёс визиты и выписал фигуральных «живительных подзатыльников», отчего покраска корабля была закончена в два дня, и облицовочные панели из палисандра нашлись. И мебель — частично готовая — тоже.

Солано в Белене больше ничего не задерживало, и он собирался отправиться дальше. Но сеньор Мануэл уговорил его задержаться до первого официального плавания парохода — с гостями и потенциальными клиентами на борту. Бодрый старик знал толк в пиаре и убедил Солано, что будет странно, если владелец парохода откажется на нём прогуляться: это сочтут недоверием к его собственной надёжности.

Аргумент показался Солано убедительным, и он решил задержаться. Но держать здесь всю труппу смысла не было, и «Улисс» отправился в Рио. Морле сам должен был найти зал, договориться и провести мероприятие — по сути, теперь это было его шоу.

В первый рейс пароход отправился, имея на борту полсотни гостей из высшего общества городка — в том числе и ныне действующего президента провинции Гран-Пара с супругой и детьми. Пароход был неимоверной экзотикой, так что отказавшихся от приглашения не нашлось.

Старик Франку вёл себя как хозяин дома с приглашёнными гостями. Со всеми был любезен, ловко поддерживал любой разговор и не забывал расточать комплименты дамам. Солано даже удивился такой ловкости у человека, родившегося ещё в восемнадцатом веке.

Самого Солано представили всем как инвестора из США, и в его адрес Франку произнёс подобающую случаю хвалебную речь — избыточно пафосную с точки зрения Солано, но в это время таким стилем очень злоупотребляли, а в США он наслушался ещё более велеречивых спичей.

Присутствовал на борту и дон Симон, но старый Франку, конечно, полностью его затенил, и партийный товарищ этому совершенно не огорчался. Они стояли на баке у кормового флага вместе с Солано и обсуждали перспективы.

— Парни кечуа, с которыми я сюда приехал, по дому уже скучают. Надо бы их отправить в Перу, — сказал Симон. — Ты же говорил, что один из твоих кораблей как раз туда направляется.

— Совершенно верно.

Солано не сразу вспомнил, о ком речь. Пятёрка кечуа была из той группы повстанцев, которых Патиньо отправил на «Инти» в качестве силового отряда для дона Симона. Они высадились в Белене вместе со стариком.

— Я могу их забрать, но ведь ты сам здесь один останешься.

— И вовсе не один, — поправил Симон. — Со мной будет Хуан. Это тот самый индеец Верми. Я его здесь окрестил. Теперь он носит нормальное имя. И вообще человеком стал.

— Как интересно! — искренне восхитился Солано. — И где он сейчас? Я бы с ним пообщался.

— Дома. Недавно с очередного похода вернулся. Кому-то надо было сбор каучука налаживать, как ты мне и заповедовал, а я уже стар по джунглям мотаться. Вот Хуан этим и занялся, и парни кечуа с ним. Португальский он теперь знает лучше прежнего. А уж в том, как с другими индейцами договариваться, ему и равных нет.

— Всё чудесатее и чудесатее. И что, уже пошёл каучук? Мне его много надо. Можно сказать, что весь.

— Пошёл. Больше сотни тонн уже навезли. Да ещё здесь, в Белене, я сам скупил у других торговцев. Хотел уже отправить в США, в твой адрес, но раз ты сам тут — распоряжайся. Он на складе.

— Молодец, Симон. Наращивай добычу. А чем расплачиваетесь с индейцами за сбор латекса?

— По-разному. Те, что живут недалеко отсюда и уже что-то продают перекупщикам, — те цену своему труду знают, дешёвыми зеркальцами не расплатишься. А вот чуть поглубже в лес, где ещё настоящие дикари, — там можно много выменять