Полковник. СССР. - Андрей Владимирович Максимушкин

Покидать позицию Петрович не спешил. Требовалось перекурить и обдумать новые вводные. Одно можно сказать, эти самые неповторимые тортики продавались только до Олимпиады. Дальше как отрезало. Вкус, аромат, консистенция, органолептические свойства не те. Видимо и в правду, импортные поставки прекратились. А при капитализме перешли на другие компоненты. Не из Индии, увы.

— Зато у нас оружие самое лучшие, а гражданский сектор еще требует доработок, — сделал выдох Петрович.

От этих слов на душе стало легче, камень с сердца свалился. А ведь в нашем городе, именно вот здесь в родном Приреченске делают не только стиральные машинки, но и ракеты. Об этом все знают, кроме иностранных шпионов.

В голове Петровича моментально выстроилась цепочка: новый технолог Ольга Николаевна, завязанный на импортных ингредиентах горкомовец, иностранный шпион в фашистской обуви. Очень опасная цепь, прям чувствуется, как по ней бежит ток высокого напряжения.

В таких случаях еще незабвенный Николай Иванович рекомендовал сначала бить кастетом и расстреливать, а потом спрашивать. Хороший был нарком, душевный. Жаль, его враги народа оклеветали. Он многих на чистую воду вывел. Вот только не успел самых страшных окопавшихся и замаскировавшихся гадов извести.

Покинуть завод Петрович решил в том же порядке, как и проник. Он спокойно дождался грузовик, запрыгнул в кузов на ходу, зацепившись тростью за борт. Осталось одно важное дело. За проходной, на перекрестке с поворотом на элеватор Петрович покинул машину.

Остановился. Отряхнулся. Закурил. До города недалеко. Дождя нет. Полковник спокойным прогулочным шагом вернулся к Хлебокомбинату. Сбоку от проходной стоит неприметный магазинчик. Он вроде как только для своих, но пускают всех. Все равно простые люди пешком ходить не любят, а автобус ездит не каждый час.

Скучающая продавщица бросила на бравого ветерана недоуменный взгляд.

— Товарищ женщина, мне вон тот бисквитный тортик, буханку серого и батон.

Непривычное обращение подстегнуло продавщицу, в ее глазах появился задорный блеск с оттенком ярости.

Взять хлеб на хлебзаводе самое правильное решение. Он самый свежий, из самой качественной партии. Тортики пусть ночной смены, но нос не обманывает, те самые правильные добавки золотой эпохи до Олимпиады.

Коробку с тортом на дно сетки, сверху хлеб и батон. Уже расплатившись, полковник обратил внимание на пылящиеся на стеллажах жестянки.

— А что это? — полковник кивнул в направлении банок. — Этикетки разглядеть не могу.

— Варенье. Вам яблочное, вишневое, персиковое?

— Посмотрите, какой завод?

— Рига.

— Хорошо, что не овин, — скаламбурил Петрович. — Нет, спасибо. В следующий раз.

Некоторые странные люди полагают, что холостяки питаются исключительно магазинными пельменями, макаронами и бутербродами с пивом. Эти персонажи явно путают холостяков с ленивыми людьми. Вот Петрович, к примеру, умел делать великолепные сочные котлеты. Солянка у него тоже получалась, но не всегда имелись все необходимые ингредиенты.

Да и вообще, готовить в двадцатом веке, когда у тебя газовая плита, холодильник, шкаф с крупами и специями совсем не сложно. Искренне не понимаю людей, заявляющих, что устают каждый вечер за плитой стоять. Ну, не стой. Займись делом, книжку там почитай, телевизор включи, пока ужин варится и жарится. Нашим предкам куда сложнее приходилось, и не ныли ведь.

Сегодня Петрович пребывал в настроении сложном и разнообразном. В качестве ужина он разрезал свежий тортик и открыл бутылку «Золотой осени». Забористая штука в полулитровой «чебурашке» по рубль пять копеек без тары. Иногда надо давать себе разгрузочные дни. Лишних калорий полковник как настоящий мужчина не боялся, все сгорает, но ведь и меру знать нужно!

Вкус свежего бисквита с правильной пропиткой, с кремом, с цукатами непередаваем. Сделанное сегодня открытие не поколебало уверенность Петровича в несравненных достоинствах тортиков эпохи от Хрущева и до Олимпиады. Раньше они были не такими, а затем невосполнимо испортились. Говорят, еще торты до Революции были гораздо вкуснее, но мог ли их вкушать простой советский человек под бутылочку плодового винца? Официально считается что нет, а как там на самом деле было вспоминать не рекомендуется.

После очередного куска торта и глотка вина на Петровича накатило. Он вдруг взглянул на себя со стороны. Мужчина мужественного вида, не старый, в расстегнутом кителе сидит на кухне, ест в одиночку торт, запивает дешевым вином. Жуткое зрелище. Самое в этом страшное — один, совсем один.

Петрович никогда не искал любви. Точнее говоря, щенячье-романтический период прошел после первого обращения к венерологу. А ведь тогда антибиотиков не было, лечили таким, что до сих пор вспоминается с содроганием. Он не искал любви, но женщины всегда в нем что-то находили.

А сейчас что⁈ Почему он проходил мимо, всегда исчезал в ночи застегивая на ходу ширинку как герой Аленя Делона? Где все те дамочки и девушки, что при встрече с Петровичем краснели и опускали глаза?

Пышущая нерастраченной нежностью Катерина Михайловна не в счет. Мужественный полковник помогал ей раскрыть себя совершенно бескорыстно, как настоящий коммунист. Рушить ее семью Петрович не собирался, не по-нашему это. Если мужчина не может или не хочет, наше дело помочь. Заправил и пошел дальше.

Вспомнилась та скучающая продавщица в винном магазине. Петрович корил себя за то, что не додумался сразу пойти с тортиком к ней. Один тортик на двоих под «Бабу Симу» куда лучше, чем в одно рыло. Так горько, что кусок в горло не лезет.

Полковник выцедил полстакана. Полегчало. Комок в горле ушел. На миг появилось нестерпимое желание упаковать остатки тортика и бежать в тот магазин. Нет, там уже закрыто, где живет загадочная продавщица неизвестно. Найти можно, но не за один вечер. Да кто вообще в здравом уме попрется к женщине с уже разрезанным тортом? Нет до такого, Петрович не опускался.

Воображение уже рисовало библиотечный полумрак и умную обаятельную Марину Сергеевну. Вот с кем можно не только провести вечер, но и насладиться интеллектуальной беседой. По глазам и намекам видно, дамочка отличает Канта от Каутски. А если получится, чем черт не шутит! Может даже удастся раскрутить ее на пару книжек из отдельного фонда. Не всегда есть настроение сидеть в библиотеке, иногда хочется почитать умное и интересное вечером на лавочке, на балконе с сигаретой перед сном.

Перед внутренним взором уже предстала обольстительная