Юрист с Рублёвки. Том 2 - Дмитрий Лим

За барной стойкой стояла Софья и, как только увидела меня, тут же заговорила:

— О, жертва прибыла! Как у вас день прошёл? Успели на встречу?

— Успел, — я подошёл к стойке. — Клиента впечатлила корона с принцессой на кармашке. Пожалуй, я оставлю эту рубашку себе.

— Как скажете, — она не поняла иронии, или сделала вид, что не поняла. — Что желаете, жертва?

— Капучино и… — я посмотрел на витрину. — И пирог с курицей.

— Приняла. Выбирайте любое свободное место, сейчас я вам всё принесу, — пробормотала она, выбивая чек. — Сиропы? Сахар?

— Ничего не надо.

Я сел за столик у окна. Достал телефон, проверил почту: Воронин уже прислал сканы недостающих документов — банковские выписки, трудовой договор с Гурьевым и внутреннюю переписку. Оригиналы обещал курьером к пяти.

«Всё успеваем… это славно!»

Я начал набрасывать структуру искового заявления в блокнот, попивая капучино — который, к слову, был ещё лучше, чем тот кофе из утреннего стаканчика. Пирог оказался горячим, с хрустящей корочкой и нежным мясом внутри. Я ел и работал, и на какое-то время забыл, где нахожусь.

— Можно? — голос Софьи вывел меня из размышлений.

Она не стала дожидаться моего ответа. Софья подсела напротив с чашкой чая.

— Можно, — ответил я, хотя сам понимал, она просто спросила ради приличия. — Хотел поговорить. По поводу утреннего… инцидента.

— Я уже сказала: химчистку оплачу.

— Нет, я не об этом, — покачал головой. — Можете считать, что инцидент закрыт. Рубашку вы мне дали, кофе был отличный, документы не повреждены, так что у меня к вам нет никаких претензий. Просто хотел вам об этом сказать.

Она не сразу ответила. Смотрела на меня с прищуром и молчала… а затем, выпалила:

— А вы всегда так разговариваете?

— Как? — не понял я.

— Как будто выступаете перед судьёй, — она скорчила рожицу. — «Инцидент закрыт. Никаких претензий». — затем, послышался смешок. — Вы что, на допросе?

Я невольно усмехнулся. Она была права. Я действительно говорил, как на заседании. Профессиональная деформация — она, оказывается, не лечится ни сменой тела, ни сменой статуса.

— Смешно, — я откинулся на стуле. — Мне понравилось, ладно, давайте с самого начала. Эм… попроще, да? — она кивнула. — Тогда, привет, меня зовут Лёша, я юрист из третьего подъезда. Ты Софья, владелица кофейни. Кофе у тебя отличный, пирог — божественный, а вот манера разносить прохожих на крыльце… есть ощущение, что не хватает изюминки.

Она фыркнула, потом посмотрела на меня и затараторила:

— Да блин… я же не специально! Запарилась… поставщик, собака такая, опять задержал доставку, поэтому я очень торопилась… вот и не заметила, как дверь открылась.

— Я понимаю, — кивнул я. — А что за поставщик, если не секрет? По зёрнам или выпечке? Что там ещё поставляют в кофейни…

— Выпечка… а кофе, я сама!

— В смысле?

— Зёрна беру напрямую у обжарщика, в Тульской области. Смеси составляю сама, на глаз, по вкусу. Никаких готовых блендов.

— Серьёзно, — я посмотрел на неё с интересом. — Сама?

— Сама, — она кивнула.

— А помещение? — спросил я, оглядываясь. — Это ваше или аренда?

— Аренда у застройщика. Я с лёгкостью выбила коммерческое помещение на первом этаже, с договором на три года! Вовремя, так сказать, подсуетилась, когда квартиру покупала! Так что, ставка ниже рынка, потому что дом новый и первых арендаторов привлекали скидками. Но…

— Но?

— Но есть проблемы, — она поморщилась. — Застройщик этот… я без матов, не могу, но вижу ваше лицо и понимаю, матюгнусь — у вас уши завянут!

Я позволил себе ухмылку:

— Проблема с вентиляцией? Светом? Или что похуже?

— Со светом-то всё хорошо, а вот вентиляция… это прям в точку… она работает через раз. Меня уже три раза вызывали…

— Из-за запаха?

— Ага. С претензиями, что в подъезде воняет! Я уже что только не делала, и фильтры ставила, и вытяжку вычищала, и всё за свой счёт! А вишенкой, был прошлый месяц!

— Прорвало что-то? — догадался я.

— Ага! Труба бабахнула в подсобке, и мне затопило весь склад.

— И что на это говорят?

— Ну, застройщик ссылается на управляйку, а те, чешут, что это не их зона ответственности. И меня это уже достало…

Мы проговорили, наверное, с полчаса, и я просто слушал рассказ о повседневной жизни обычной владелицы кафе. Причём самым забавным было то, что она не пыталась на меня взвалить свои проблемы. Она просто пересказывала события и говорила, как их решала. Не просила помощи, ничего… До квартиры я в итоге так и не дошёл, поэтому рубашку не сменил.

В офис я вернулся к трём. Все были на месте, кроме Когана и Кати. И, когда я прошёл мимо Полины… мне показалось, что что-то случилось.

— Что произошло? — спросил я, снимая пальто.

— Да в целом-то… всё хорошо, — протянула Полина. — Алексей Дмитриевич…

— Да?

— Вы… где её купили?

Я посмотрел на себя и понял, о чём речь… о рубашке с короной на кармашке…

— Дали, — ответил я, садясь за стол. — Пролили на меня кофе, и дали на замену.

— Прям так и дали… — протянула Полина. — Просто так? На замену… звучит…

— Да, на замену, — я раскрыл блокнот. — Полина, мне нужно подготовить исковое заявление, поможешь с шаблонами по обеспечительным мерам?

— Конечно, — она кивнула, но не двинулась с места. — А корона — это… логотип?

— Полина, — я поднял на неё глаза. — Шаблоны!

Она наконец встала и пошла к принтеру, но на полпути обернулась:

— А кофе вкусный был?

— Полина!

— Всё, всё, иду.

Денис усмехнулся, но никак это не прокомментировал. Я предположил, что Полина знает эту кофейню, предположил, о чём она могла подумать, но мне было наплевать. Я открыл ноутбук и начал работать. Через двадцать минут пришёл курьер от Воронина с оригиналами документов.

К шести вечера основа пакета была готова. Я проверил документы и сложил их в папку. Оставалось дома дописать обоснование обеспечительных мер и окончательно всё перепроверить. Завтра в восемь нужно было отправить иск через электронную систему, а к десяти — быть у Михаила. Он хотел подтверждения того, что дело пошло в оборот.

Я сидел за столом, массируя виски, когда в приёмной появилась Вера Левина. Она пришла по делу Самойлова, принесла с собой очередной пакет правок от банка. Полина проводила её к моему столу, и Вера, прежде чем заговорить о документах, остановилась. Посмотрела на меня, потом на рубашку, потом снова на меня.

— Это… ваша