Юрист с Рублёвки. Том 2 - Дмитрий Лим

Воронин замер с открытым ртом. Потом медленно закрыл его.

— Да, — он побледнел. — Но откуда вы…

— Из документов, которые вы прислали. На аукционе я исходил из того, что изменения ещё можно остановить до регистрации. Но запись о Гурьеве внесли три недели назад, ещё до того, как вы получили протокол. До спорного собрания у вас с Кравцовым было пятьдесят на пятьдесят?

— Да.

— Тогда его голосов не хватало ни для увеличения уставного капитала, ни для назначения директора. В протоколе указано, что вы участвовали заочно и голосовали за. Подпись под бюллетенем ваша?

— Нет. Я ничего не подписывал! Меня вообще никто не уведомлял!

— Вот это и есть главная проблема, — я раскрыл блокнот. — Не просто ненадлежащее уведомление. В протоколе отражено волеизъявление, которого не было. Если подпись под бюллетенем не ваша, у Кравцова не было нужного количества голосов, а решение собрания могло быть сфальсифицировано.

Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня так, словно видел впервые. Секунду назад он собирался встать, пожать руку и выпроводить меня. Сейчас — сидел и молчал.

— После этого Кравцов получил большинство, доступ к счёту и поставил своего директора. Это классический корпоративный захват. Без вооружения. Но от этого не менее опасный. Ваш партнёр теперь контролирует долю, деньги, подписи и оперативное управление. У вас остался пакет, который стремительно обесценивается.

— И что вы предлагаете? — голос Воронина стал тихим.

Вариантов тут было, в целом-то, не много…

Первым делом, нужно было подать иск о признании недействительным решения собрания. Уже не только из-за ненадлежащего уведомления, но и из-за отсутствия необходимых голосов и возможной фальсификации бюллетеня. Вторым… в общем, надо было составить ходатайство об обеспечительных мерах: запретить регистрировать дальнейшие изменения по спорному протоколу, отчуждать ключевые активы и проводить нетипичные операции по счёту. Полностью блокировать работающую компанию суд вряд ли согласится, но ограничить вывод имущества было реально.

Ну и последним…

— Мы параллельно уведомляем налоговую о судебном споре и просим не регистрировать дальнейшие изменения на основании этого протокола.

— На каком основании? — перечисленное не сказать, что удивило Михаила, но он видимо понимал, сколько на это потребовалось бы сил и времени.

— На основании принятого судом иска и заявления об обеспечительных мерах.

Воронин задумался… и пока он думал его лицо менялось. Тревога, которая была первоначально, сменялась чем-то другим… ну сказать, что это была надежда, но он явно понимал, что со мной, у него был шанс.

— Так, ладно… насколько это вообще реально? — спросил он. — Алексей Дмитриевич?

— Давайте честно, — продолжил я. — Обеспечительные меры… шанс, пятьдесят на пятьдесят.

Он нахмурился, и я тут же пояснил.

— Вы поймите, суды неохотно парализуют работу действующих компаний. Но если банковские выписки покажут нетипичные платежи или подготовку к выводу активов — шансы вырастут.

— Дальше.

— Иск о признании недействительным решения собрания сработает процентов на восемьдесят, если экспертиза подтвердит, что подпись под бюллетенем не ваша, а без вашего голоса решение не могло быть принято. Об этом… мы с вами отдельно поговорим. Ну и уведомление налоговой — это не способ отменить уже внесённую запись. Просто дополнительный барьер, чтобы Кравцов не зарегистрировал новые изменения, пока идёт спор.

Последнее, Михаил слушал с улыбкой на лице. Он кивнул, после моих слов и спросил:

— Навскидку, сколько времени всё это займёт?

— Подготовка документов… примерно два дня. Но мне нужны оригиналы: устав, учредительный договор, протокол, банковские выписки за последние три месяца, копия трудового договора с новым директором, если она у вас есть.

Воронин кивнул, потом встал, подошёл к окну, и выдержал паузу. Наверное, с минуту он о чём-то думал, прежде чем продолжить:

— Алексей Дмитриевич, — он обернулся, — я дам вам всё, что нужно. Но у меня одно условие.

— Какое?

— Первая защитная мера. Обеспечительные меры. Я хочу, чтобы вы подали ходатайство завтра. Не через два дня — завтра. К десяти утра. И в десять будьте у меня с подтверждением подачи.

Завтра к десяти утра. Это значит, что сегодня я должен получить оригиналы документов, подготовить иск, обосновать обеспечительные меры и подать в суд. Это… тяжко, конечно, но решаемо.

— Михаил Юрьевич, — я вздохнул. — Я не понимаю, к чему такая спешка.

— Вы сможете? — он сделал вид, что не услышал моего вопроса.

— Смогу, но, чтобы всё сделать, мне нужны документы до конца сегодняшнего дня. И… у вас есть жена?

— Есть.

— Она участник общества? Ей принадлежит доля или права на неё? — я понимал, что он спросит после моего вопроса, поэтому сразу же пояснил. — Мне нужно исключить третье лицо, чьи интересы могут быть затронуты спором.

— Нет, — он замотал головой. — До спорного собрания участниками были только мы с Кравцовым, пятьдесят на пятьдесят. Никаких других участников нет.

— Хорошо. Но сначала консультация должна официально принять поручение. Коган уже проверил конфликт интересов. Я пришлю вам договор и доверенность — подпишите их и передайте с документами курьером в офис. Тогда я подготовлю пакет к утру.

Воронин кивнул. Потом, уже когда я стоял в дверях, добавил:

— И ещё. Кравцов — мой бывший однокурсник. Мы двадцать лет вместе строили этот бизнес. Я не хочу его уничтожить. Я хочу вернуть контроль.

Я обернулся.

— Михаил Юрьевич, закон не различает бывших однокурсников и бывших врагов. Он различает права. Моя задача — защитить ваши. А с кем вы потом будете пить пиво — это уже вне моей компетенции.

К обеду я понял, что если не поем — просто упаду. В офисе было скучно: Коган закрылся с очередным клиентом, Марина и Денис уехали в суд, Катя и Полина были заняты каждая своим. Я сбросил им пару мелких поручений, взял телефон и вышел из офиса. Мне хотелось немного прогуляться, да и… надо было сменить рубашку, хотя бы, на старую.

Путь до ЖК «Парковый квартал» занимал пятнадцать минут пешком. От офиса, считай, вообще, как рукой подать. И по дороге к дому, я… наконец заметил то, что не планировал.

У первого подъезда, на уровне тротуара, висела вывеска: «В гостях у Принцессы». Вывеска была скромная: никакой кричащей позолоты, никаких пластиковых букв.

«Покушаем… надеюсь…»

С этими мыслями, я толкнул дверь и вошёл в помещение. Кофейня оказалась небольшой, внутри было всего пять столиков, стойка и две витрины с выпечкой. Но, даже несмотря на