Первый Предтеча 7 - Элиан Тарс

Вокруг снова запахло гарью и пеплом. Учитель, значит, ей сказала…

Я кивнул княжне как раз в тот момент, когда мой смерч начал плавно опадать. Виверна тут же рванулась вверх, и крылья ее слегка приподнялись над асфальтом.

Однако я до сих пор держал под давлением каждую тварь.

Княжна сосредоточилась и даже положила мне ладошку на голову.

Она создала ментальный мост, и надо признать — сделала это аккуратно. Ни чета ее Учителю, конечно… Но достойно. Дальше порога ментальной гостье пройти я не дал — только оставил узкий коридор к Источнику, а всё прочее спрятал за глухой стеной.

Навстречу мне по нему просочились страх княжны за своих людей и княжество. А также лютая злость на тварей — ни того, ни другого княжна даже не пыталась скрыть.

В голове звонко пронёсся её упрямый голос:

«Ты сильный. Ты справишься».

«Кто бы спорил», усмехнулся я про себя!

Но если без шуток. то я прекрасно понимал — Церебра привыкла именно так управлять ментальной магией, через напутствия и убеждения.

С каждым ее словом этот «наказ» входил всё глубже в мое сознание, и моё тело поверило ему даже раньше меня. Мой резерв — Колодец Сути — распахнулся целиком.

Я опустил руки к самой земле, и весь мой воздушный конструкт пришёл в движение. Волчар-переростков расплющило на асфальте, тут и там забрызгала чёрно-зелёная кровь, а хруст костей так и вообще слился в один долгий треск. Бесхвостый скат лопнул, забрызгав черной жижей прилавки.

Остальные тоже не выжили.

Дольше всех ожидаемо держалась виверна, но и она сдалась — глаза монстра затянуло мутной пленкой, затем тоже послышался треск костей.

Вот теперь точно всё…

Ментальный мост княжна сразу свернула, после чего сама пошатнулась, но устояла, опершись на алебарду.

Я тоже чувствовал неприятно «послевкусие» использования излишков Силы — в руках и ногах покалывало, тело поднывало.

Мантия не бросилась меня лечить сразу — тоже израсходовала свой резерв, и ей требовалось время на «подзарядку».

Я неторопливо убрал «Северный ветер» в ножны.

Всеобщую тишину нарушил чей-то хриплый кашель, а следом зашевелились бойцы Золотого Барса. Раненые опирались на плечи товарищей, лекарь же ковылял к тем, кто встать не смог. Худой очкарик сидел прямо в луже и таращился на расплющенную виверну. Золотой, опираясь на молот, вытер с бороды кровь.

— Ты сказала «учитель»? — негромко уточнил я, повернувшись к княжне.

— Не понимаю, о чем ты, — она вскинула подбородок и требовательно протянула ладонь. — Вернешь мою мантию?

— Не понимаю, о чем ты, — в тон ей отозвался я и поправил мех на плечах.

Услышав такое, Золотой хмуро зыркнул в мою сторону. За его плечом оживились два сильных бойца, а седой ледовик демонстративно стряхнул с ладони иней.

— Северский, — пророкотал Золотой, перехватив молот поудобнее. — За подмогу спасибо, но с госпожой ты так разговаривать не будешь.

Огневик буркнул что-то по-татарски, и сомневаюсь, что это был комплимент.

— Золотой, опусти молот, пока не уронил его себе на ногу, — лениво бросила княжна не оборачиваясь. — Мальчики, вы два часа не могли подстрелить эту птичку, а он уложил ее за пару минут со всей ее группой поддержки. Если хотите учить его хорошим манерам, сперва догоните по счету убитых за сегодня!

Золотой открыл было рот, но она добавила всё тем же скучающим тоном:

— Пререкаться сейчас — всё равно что дуться на ураган за сквозняк. Можно, но глупо.

— Шайтан… — проворчал Золотой и опустил молот, а ледовик отвернулся, пряча ухмылку.

Я тоже едва удержал улыбку — уж слишком знакомо прозвучало это ее «мальчики». Шизина школа!

Наклонившись к Церебре, я тихо, чтобы не услышали остальные, проговорил:

— Ты очень похожа на своего Учителя.

Княжна замерла и чуть заметно распахнула глаза от удивления. Под копотью на щеках проступило немного румянца, и о мантии она, похоже решила ненадолго забыть.

— Ну а нам нужно двигаться дальше, — продолжил я уже в полный голос.

— Да, — княжна тряхнула головой и мигом подобралась. — Иначе всё это было напрасно. Нужно уничтожить его и прекратить вторжение!

— Вторжение? — зацепился я за слово.

В эпоху Предтеч так мы называли войну с чужим миром — ведь враги организованно проходили через порталы и пытались захватить наши земли. Это и было полноценным вторжением.

А нынешние Срезы на него походили сильно меньше — твари появляются в случайных местах, действуют разрозненно, а порой и вовсе сами пожирают других тварей.

Церебра покосилась на бойцов, проверяя, не слышит ли кто, и понизила голос:

— Учитель говорит, вторжения будут происходить всё чаще. И каждое последующее будет жестче.

Бойцы Золотого Барса тем временем держались на ногах из последних сил. Лекарь сам был бледнее своего раненого, а у щитовика дрожали руки. Вот бы им сейчас по флакону из наших запасов…

Ха, едва я об этом подумал — из‑за угла донёсся знакомый рёв двигателя, и на площадь, сминая колёсами обломки рынка и груды вспорошенного асфальта, накопившихся за время битвы, выехал «Егерь». Примечательно, что Лапа, Наиль и Муромец во время этой гонки сидели на крыше кузова, сквозь тент пытаясь удержаться за дуги.

А чего не в кузове?

А… Руна говорит, там раненые с трамвайного кольца.

Из окошка высунулся Игоша — и, увидев расплющенную виверну, застыл с открытым ртом.

Петрович опустил окно, оглядел разгромленную площадь и уважительно присвистнул.

— Карета подана, Антон Игоревич! — гаркнул он из кабины. — Раненые в салоне, а пассажиры на крыше!