Первый Предтеча 7 - Элиан Тарс
— Оттуда, — деловито сообщил он. — Монстров вели.
Сидевший на бордюре неподалёку худой очкарик поднял голову и с удивлением уставился на Игошу. Княжна тоже обернулась и задержала на мальце взгляд чуть дольше, чем на остальных, оценивая наше юное дарование.
— Это тоже твой гвардеец, Северский? — уточнила она.
— Этот парнишка нам у трамвая трех плетевиков сдерживал, госпожа, — опередил меня темноволосый щитовик-казанец. — Одним своим Даром.
Золотой хмыкнул, и посмотрел на Игошу уже без снисхождения. Сам малец сделал вид, что ничего не слышал — с каждым таким разом у него это получалось всё лучше. Молодец — верит в свои силы и не скрывает этого.
Но иногда смущается, да…
Муромец тем временем распахнул кузов. Ящики с контейнерами Лапа еще у трамвая накрыл брезентом, а раненых уложили сверху. Те, кто был целее — ехали сидя.
Сейчас раненым помогали выбраться казанские товарищи. А Петрович, заглянув в кузов, крикнул Лапу и Муромца, чтобы помогли все быстро перекомпоновать.
— Места тут ещё порядочно! А вы расставили хрен пойми как! — ворчал старик, двигая ящики.
«Анхарт! — ворвался в голову мыслеголос Руха, который каким‑то чудом уселся на крошечный кусок уцелевшей крыши павильона. — Я чувствовал взрыв Силы! Тебя так тряхнуло, что я аж в провода влетел! Что тут было?!!!»
«Долго рассказывать, дружище».
«А ты не болтай, ты показывай! — потребовал пернатый. — И почему от этой самки разит тобой?»
Невидимость он не сбрасывал, но я почувствовал, куда направлен его взгляд. Рух неотрывно смотрел на княжну, которая уже за что-то отчитывала Золотого.
Объяснять словами и правда будет долго, так что я собрал в один мыслеобраз всё, что случилось за последний час: родные эманации булавки, слетевший Второй Замок, хищную усмешку Церебры посреди боя и ее звонкое: «Учитель сказала, что ты можешь помочь!»
После открытия Второго Замка, подобные махинации стали даваться еще проще.
Рух замолчал, изучая материал. Надолго замолчал…
Ну, по его меркам, конечно.
«Ха! — наконец грянуло у меня в голове. — Анхарт… На ней твоя Сила, а в голове повадки той безумной самки! Да это же прямо-таки плод вашей с Четвертой энергетической любви!»
«Не мели ерунды», — отмахнулся я от него.
«Я в те времена всё ждал, когда вы друг другу перья почистите! А вы, выходит, втихаря птенца высидели! За Печатью! Без меня!»
«Ну, если уж так, то птенец вылупился без моего участия, — терпеливо ответил я. — А повадки… С этим еще разберемся».
«Все вы, двуногие самцы, так говорите, — проворчал Рух. — Сначала „без моего участия“, а потом гнездо вить некому».
В этот момент княжна отвлеклась от разговора со своими бойцами и резко повернула голову к павильону. Взгляд ее остановился как раз туда, где сидел мой невидимый друг.
«Анхарт, — напряженно прошептал Рух. — Она на меня смотрит».
«Будешь столько трепаться, и не так посмотрит. Сильная менталистка чужой взгляд затылком чует».
Рух мысленно фыркнул и бесшумно поднялся в небо.
Тем временем некоторые туши начали исчезать, и над асфальтом уже потянулся едкий кислотный дым. Княжеские бойцы молча расходились по площади с лопатами и обломками досок. Видно было, что этим делом они не впервые занимаются, хотя устали так, что еле волочили ноги.
Пока все были заняты делами, ко мне подошла Церебра, а за ней Золотой с полным Ядер армейским шлемом. Сверху горкой лежали Жетоны.
— Твое, Северский, — княжна кивнула на шлем. — Заслуженная награда.
Бородач смотрел на вручаемую мне награду куда более хмуро и недоверчиво, но вслух ничего не говорил.
— Не хмурь лицо, Золотой, — даже не оборачиваясь произнесла княжна. — Ширинские чужого не берут.
— Шайтан… — вздохнул бородач и протянул мне шлем.
Я взял его в руки и сразу почувствовал неладное. Два Ядра от переростков раскололись — по сколам ползли тусклые искры, а Сила из них уже вытекла. Где-то пережал я все-таки… Если бы не пришлось держать всю свору разом, действовал бы аккуратнее…
Увы, но в тот момент было не до таких тонкостей.
Надо будет закинуть полудохлые ядра в «Егерь» — хоть на это сгодятся.
А вот Ядро виверны меня прям порадовало! Большое, размером почти с дыню, оно холодило ладонь. Жетон рядом с ним был цвета синего вечернего неба. Пятый Ранг! Такой в копилке рода Северских при мне впервые.
— Благодарю, — кивнул я княжне и отдал шлем подошедшему Муромцу.
Муромец кивнул, но уходить не спешил, а взгляд у него так и прилип к мантии на мне.
— Командир, а это у вас… — неопределенно повел он подбородком. — Тоже трофей?
— Знатная вещь! — подошедший Петрович бесцеремонно пощупал мех у меня на плече.
Этот восклик привлек внимание Лапы и Игоши, и они тоже двинулись разглядывать мою одежку.
— Только Ирбису не показывайте, — посоветовал Лапа. — Пятна-то вон какие. Вдруг решит, что вы его родню… Ну, это самое. На воротник пустили.
— Антон Игоревич, — теперь Игоша подобрался ближе и прищурился. — Там же плетений слоев пять, не меньше! А ещё…
— Потом, Игоша, — оборвал я.
Малец понятливо кивнул. В это время чуть поодаль переговаривались двое княжеских гвардейцев, да так громко, что при желании я расслышал бы их и без Руны Ощущения:
— Как это он госпожу раздел вообще?
— Ты не видел? Сама отдала, — буркнул второй.
— Родовую мантию⁈
— Сама, говорю, ему застегнула, — второй опасливо покосился на княжну.
— Вот я и не пойму, как так… — выдохнул первый.
Золотой, проходя мимо, хмуро зыркнул на гвардейцев, и оба тут же нашли себе работу. А бородач, уже сам не выдержав, подошел к княжне и пробурчал вполголоса.
— Госпожа, а мантия?
Церебра не стала отвечать, и Золотой двинулся дальше.
Благодаря руководству Петровича, моим бойцам удалось высвободить в кузове «Егеря» больше места. Здорово — как ни крути, другого транспорта поблизости сейчас нет, а отряд Золотого Барса не может связаться со своими и запросить дополнительную технику — вон, прямо сейчас пробуют, но ни рации, ни связь не откликались.
Лапа тоже пытался вызвонить Свята, и тоже безуспешно.
Я раскинул Руну Реакции по округе. Ментальные нити вражеского кукловода оборвались при смерти монстров, но их следы я до сих пор мог прочесть. И вели они куда-то на юго-запад, в сторону тумана. А вместе с ними туда же сместилась и тяжесть, что давила на меня с первого часа в Казани.
— Он их всех к себе собирает, — негромко проговорила княжна, проследив за моим взглядом в сторону тумана.
— Кто «он»?
— Я зову его Смотрящим, — ответила Церебра, едва заметно поежившись. — Монстр, что повелевает другими.
— Обнаружив его, госпожа нас вперед и повела,