Нахимовец - Сергей Шиленко

Это перепуганная родительница подлетела. Вовремя, конечно…

— Держите дочку! — только и успел я вымолвить почему-то ставшими непослушными губами.

Жива… Напугана только сильно.

Я передал ребенка на руки матери и попытался вылезти сам. Но в груди вдруг предательски закололо. Стало не хватать воздуха.

Я сделал еще один рывок… И тут же грудную клетку будто сжало раскаленными тисками.

Воздух резко закончился… А потом в глазах потемнело. Руки соскользнули с гранита, и я снова погрузился в темную, холодную глубину.

«Ну вот и накрылся сабантуй на даче…» — успел подумать я.

* * *

— Молотов! Эй, Молотов! Ты что, стоя спишь⁈ Наряд вне очереди захотел?

Я резко разлепил глаза.

Никакой боли в груди. Никаких криков.

Плац. Ровные шеренги мальчишек в новенькой, с иголочки форме. Точно такая же форма — на мне.

А справа, в трех шагах от меня — кажись, та самая знакомая морда…

— А? — я встрепенулся.

— Наряд, говорю, захотел? — едва разжимая губы, повторил стоящий слева от меня незнакомый серьезный парень. — Не выспался, что ли? Надо было тебе спички с собой на построение взять! В глаза бы себе вставил…

Я попытался было что-то ответить. Но пацан, заметив суровый взгляд какого-то офицера, едва заметно ткнул меня в бок, прошептав: «Молчи!».

Я замер, вытянувшись в струнку и попутно пытаясь сообразить, что происходит.

Ну точно же помню! Петроградская набережная. Крейсер «Аврора». Заученное бухтение гида. Дурашливый пацан, решивший не к месту впечатлить свою девчонку своими навыками акробатики. И крохотное тельце маленькой Настеньки, скрывшееся в темной невской воде. Я, моментально кинувшийся следом.

Последнее, что я успел увидеть — это как спасенного мной ребенка, сумасшедше причитая, тянет к себе мать. А потом в груди резко закололо, и надо мной сомкнулась толща воды.

Сплю, что ли?

Я, все так же стоя в шеренге мальчишек и стараясь не вертеть сильно головой, огляделся.

Никакой воды не было и в помине. Набережная была, но там, за забором… А тут — только плац, вылизанный до блеска. И идеально ровная шеренга ребят, одетых в новенькую, с иголочки, нахимовскую форму. Такую же, как у меня.

Когда-то я их всех уже видел. Да подзабыл. Из всех здесь присутствующих я хорошо помнил только одного. Парня, которому в том, другом мире уже полгода как стукнул полтинник.

Нахимовец Клячкин. Будущий полковник.

Впервые мы увиделись с ним еще на вступительных экзаменах в училище. И именно благодаря этому субчику тридцать пять лет назад рухнули все мои планы.

Нас, поступивших и оттого счастливых по уши ребят, обрили наголо и вместе с вещмешками повезли в лагерь на Карельском перешейке — проходить курс юного моряка. Клячкин решил времени даром не терять и сразу стал проявлять свою подлую натуру. Мигом «забил» себе койко-место получше. Мастерски научился «косить» от работы. А в столовой повадился первым хватать половник и накладывать себе мяса в суп больше всех.

Терпеть это я, разумеется, не собирался.

— Слышь! — осадил я Клячкина, когда будущий «полкан», совершенно не стесняясь, навалил себе в тарелку целую гору тушенки.

— Че?

— Топор через плечо! — рубанул я. — Ты не дома у мамки ешь! Обед на всех приготовлен. Остальные тоже мяса хотят, а не только бульон с капустой!

— Хотят — перехотят! — беспечно шмыгнул носом наглец. — В большой семье клювом не щелкают! Кто первым встал, того и тапки.

И, едва дождавшись разрешения приступить к приему пищи, с наслаждением начал наворачивать порцию, которой с лихвой хватило бы на троих.

— А-а-а! А-а-а!

Уже через секунду «голодающий» вопил от боли, стряхивая с лица ошметки горячей тушенки. Я, сидящий рядом, попросту окунул Женьку лицом в его же тарелку под одобрительные взгляды других ребят.

— Ешь, Клячкин, ешь! — посоветовал я под истеричные вопли пострадавшего, держащегося за лицо обеими руками. — Ты же такой голодный!

Торжествовать мне пришлось недолго. Вечером того же дня я распаковывал вещи дома, в коммунальной квартире на Васильевском острове под мамины причитания: «Ну как же так, Антон?»

Нахимовец Женя Клячкин оказался не простым нахимовцем. А золотым. Проще говоря, нахимовцем с подвязками. Племяшом кого-то из начальства, из о-очень большого начальства. А посему «наверху» разбираться долго не стали и живенько меня выперли.

Первого сентября того же года я вернулся в свою старую школу. Занял привычную третью парту у окна, испещренную надписями: «Сидоров — козел!», «Русичка — дура!». Поздоровался с пацанами. Восхитился тем, как выросли за лето и оформились девчонки. Получил самые обычные учебники и стал ходить на самые обычные уроки.

Вместо тельняшки, клешей и фланки с гюйсом я снова носил обычную синюю школьную форму, как и миллионы других ребят. А по вечерам, лежа под кроватью с фонариком, перечитывал «Одиссею капитана Блада» и очень тосковал по своей мечте, которая когда-то почти сбылась…

Ну а чтоб хоть как-то закрыть гештальт, записался в бассейн и вовсю занялся плаванием. И даже со временем стал кандидатом в мастера спорта. Вот и пригодились мне недавно навыки пловца!

Стоп. А почему я снова здесь?

Клячкину снова шестнадцать. Больше не дашь. Точно такая же наглая морда с парой прыщей на подбородке была у него, когда я увидел его впервые.

А мне… А мне, стало быть тоже?

Получается, так. Иначе как бы на мне оказалась форма нахимовца? И потом, такие худые, тонкие запястья у меня были только в юности. Да и пузико, которое неизбежно стало расти у меня лет с тридцати пяти, куда-то делось!

Я еще пару секунд соображал. А потом… А потом в голове моментально щелкнуло. И меня озарила безумная, но единственная логичная догадка.

Да ну! Не может быть!

Может — не может, а похоже на то. Уж не знаю, кто так распорядился. Но майор полиции на пенсии Молотов, только что спасший маленькую девочку, остался там, в августе 2012-го. А я, нахимовец Молотов, снова попал в 1978-й и нежданно-негаданно получил второй шанс!

Сейчас — торжественное построение. Начало нового учебного года. Стало быть, в этой реальности никакого отчисления не случилось. Курс юного моряка в лагере на Карельском перешейке мною успешно пройден!

Когда-то из-за стычки с наглым нахимовцем Клячкиным быстро и бесславно закончилась моя карьера «морского волка».

А может, теперь она только начинается?

— Разойдись! — гаркнул наконец кто-то.

— Ну вот, — разминая затекшие от долгого стояния ноги, довольно выдохнул серьезный парень, тот, который одернул меня поначалу. Он был почти на целую голову выше меня. — Зыко! Сейчас чуток отдохнем — и на