Другая жизнь Ромы Гончарова 6 - Поток Нейтрино

— Своими глазами видел, Михаил Андреевич, — повернулся я к старшему Воронцову. — Корф показал мне переписку, да и в участок мы ездили вместе.

— Про перевод ты мне не сказал, — холодно заметил Михаил Андреевич, обращаясь к сыну, но при этом на него не глядя, так и сидя с каменным лицом. — И про протокол тоже.

— Номер в коммуникаторе можно подписать хоть «Влад», хоть «Дед Мороз», — поспешно сказал Влад. — Феликс мог сам себе написать от моего имени, с него станется. Так что давайте дождемся проверки, а потом поговорим, как взрослые люди. Мне скрывать нечего.

Я вынужден был отдать ему должное. Там, где Корф выглядел как жалкий профан, Воронцов-младший был настоящим профи. Врал он уверенно, беззастенчиво и при этом держался так, будто весь мир в его руках, а сам он — едва ли не королевских кровей аристократ, только по недоразумению попавший в нашу компанию и вынужденный давать объяснения о пустяках, которые и яйца выеденного не стоят.

— С переводом я разберусь, — жестко сказал Михаил Андреевич, и на его скулах отчетливо заиграли желваки. — А кто и с чьего номера переписывался с Корфом под видом моего сына, выясню. До этого я ни за что не признаю, что Влад замазан в таких глупостях. Какие-то полуголые девицы, какой-то порошок… Бред! И отказываться от договоренности с главой вашего Дома Ланских на основании чужого пересказа тем более не стану, Александр Сергеевич.

— Я не прошу вас признать участие Влада, Михаил Андреевич, — сказал я. — Но совсем недавно вы мне лично обещали, что нас с Ниной оставят в покое. А Влад и сейчас считает, что имеет право решать за Нину, и даже не отрицает этого.

— Да не собираюсь я ни на ком насильно жениться, — бросил Влад.

— Тогда перестань гадить! — поймал его на слове я и невольно слегка повысил голос. Не надо было этого делать, но неожиданно прорвалось само. — Расследование уже идет, прятаться от него я тебе помогать не собираюсь. Но ждать его окончания, учитывая, что в любой момент кто-нибудь посообразительнее Феликса может меня подставить, тоже не буду. — Я перевел взгляд на его отца и спокойно уведомил: — Михаил Андреевич, из всего этого, начиная с Кречетова и тех амбалов в парке, заканчивая сегодняшним разговором… Это отличная история, согласитесь. За такую клубничку журналисты будут готовы отдать мне первые полосы, а с учетом того, что все мои слова будут подтверждены документально… Вам оно надо?

— Так, стоп! — вмешался Влад и резко повернулся к Нине. — Нин, я тебя уговаривать не собираюсь. Только не надо выставлять меня так, будто я за тобой бегаю или силой заставляю выйти за себя замуж! Я вообще не…

— Тогда зачем ты подсылал к Роме Демьяна, Влад? — перебила Нина, и спокойствия в ее голосе больше не было. — Мне все равно, нужна тебе свадьба или нет. Я хочу услышать, что ты оставишь нас в покое. Дай слово чести!

— Михаил Андреевич, — вмешался в перепалку отец Нины, Александр Сергеевич, и голос его заметно потяжелел. — Вы сейчас напомнили, что мы с Виолеттой согласились на этот брак. Так вот, я больше не согласен. Это всего лишь договоренность на словах, мы ничего не подписывали, я не получал от вас никаких преференций и имею право отказаться. Обстоятельства изменились настолько сильно, что упорство не имеет смысла, и я прямо сейчас, при свидетелях, прошу вас отказаться от этого союза.

— После одного разговора с Гончаровым вы решили вот так запросто разбрасываться своей репутацией? — насмешливо спросил Воронцов, и глаза его сделались колючими и ледяными. — А как же слово главы Дома? Вас не смущает, что теперь все будут знать, что вы не даете себе труда выполнять собственные обещания?

— Это уже неважно, — неторопливо и веско сказал Ланской, и все притихли, ощущая, как важно для него то, что сейчас будет сказано. — Давая такое обещание, я был неправ, нельзя решать за другого человека, с кем ему вступать в брак. Как бы это ни отразилось на моей репутации, сейчас я поступаю правильно. Прости меня, дочка, — бросил он короткий взгляд на Нину, и я заметил, что в глазах у нее появились сдерживаемые слезы, — я виноват. Прежде всего перед тобой. И сейчас исправляю свою ошибку. Ну а то, что расплачиваюсь репутацией своего Дома — так это цена за допущенную мной несправедливость. От которой моя дочь уже пострадала, и не только она. — Он подался вперед. — Я как отец спрашиваю: кто из вас двоих решил, что мою дочь можно унизить такой подсадной фотографией, да еще и ославить на всю страну?

— Я ничего подобного не поручал! — резко ответил Воронцов-старший. — Если Владислав к этому причастен, я с ним разберусь. Но отказываться от договоренности сейчас, пока все на нервах… Давайте закончим проверку и вернемся к этому разговору.

— Чтобы я еще месяц ждала, когда мне разрешат быть с Ромой? — едко спросила Нина. — Я не выйду за Влада, Михаил Андреевич. Ни после проверки, ни когда-либо еще. И мать меня не уговорит, если вы на это рассчитываете.

— Виолетта Павловна тоже согласилась на этот брак, — напомнил он Александру Сергеевичу.

— С женой я поговорю сам. И главе Дома тоже сам объясню, почему не стану заставлять дочь выходить замуж. Мое решение вы услышали. Если вы намерены добиваться этого брака дальше, приходить в мой дом с таким разговором больше не нужно. Ни вам, ни вашим людям.

Воронцов-старший долго смотрел на Александра Сергеевича. Тот ждал ответа. Нина разжала пальцы и положила ладонь на стол рядом с моей.

— Отец, а почему мы вообще должны уступать какому-то Гончарову? — не выдержал Влад. — Кто он вообще такой? По какому…

— Помолчи, Владислав!