Другая жизнь Ромы Гончарова 6 - Поток Нейтрино

Потом он перевел взгляд на отца Нины.

— Александр Сергеевич, я рассчитывал породниться с вашей семьей, — произнес он с обидой, которую даже не пытался скрыть. — Но добиваться родства с людьми, которые готовы выставить меня за дверь, я не стану. Главе вашего Дома объясню, почему наш уговор больше не имеет смысла. — Он повернулся к сыну. — Владислав, решено: этого брака не будет. И я не хочу снова выслушивать новую историю про каких-то твоих знакомых, которые якобы сами все устроили. Если ты еще кому-то что-то поручал в отношении этой парочки влюбленных голубков, немедленно отмени. Здесь, при нас. И сам откажись от любых претензий.

Влад помедлил, глядя на отца, и по лицу было видно, что говорить ему тошно.

— Ладно, — выдавил он. — При всех так при всех. Нина, Роман, никаких требований и претензий к вам у меня больше нет. И давить больше не буду, ни сам, ни через кого-то еще. Устраивает?

— Вполне, — ответил я.

Михаил Андреевич надел очки.

— Александр Сергеевич, — сказал он, повернувшись к хозяину дома. — От договоренности о браке я отказываюсь. Главе вашего Дома сообщу сам. Претензии на брак у Дома Воронцовых больше нет. А что касается проверки у пристава… — глянув на сына, он хмыкнул, — пусть идет своим чередом. — Он повернулся ко мне. — Не думайте, Роман, что я буду просить вас забрать заявление. Если Влад виновен, он ответит за свои действия сам.

— Это тот ответ, которого я ждал, Михаил Андреевич, — медленно кивнул Александр Сергеевич и, кажется, только теперь позволил себе откинуться на спинку стула. — Я его принимаю. И спасибо, что приехали сами.

Нина при всех положила ладонь на мою руку, лежавшую на столе.

— Тогда у меня все, — сказала она. — Больше мне от вас ничего не нужно.

Воронцовы поднялись. Михаил Андреевич пожал руку Александру Сергеевичу и мне, Влад кивнул нам, и в прихожей они молча оделись. Дверь за ними закрыл сам Александр Сергеевич.

Я наконец позволил себе обнять Нину. Система напомнила о себе, пока мы стояли в прихожей.

Задание о прекращении давления выполнено.

Требования прекратить отношения отозваны. Действия по принуждению прекращены.

Награда:

«Вокальное мастерство» — уровень мастера; абсолютный музыкальный слух. Способности постоянные.

Прочитав, я выдохнул. Голос мастера и абсолютный слух — это прекрасно, но больше всего я был рад тому, что вся эта средневековая хрень с Воронцовыми наконец-то закончилась. Ну и то, что сохранил умение играть на гитаре, тоже очень радовало. Только сейчас я понял, как сильно боялся потерять навык.

Я обнял Нину крепче. Ей нельзя было рассказать про награду, но она и без того знала, почему я рад.

— Пойдем погуляем? — предложила она.

— Обязательно. Но сначала мне нужно поговорить с твоим отцом.

— О чем? — не поняла Нина. — Он не против наших встреч.

— Надо посоветоваться по патенту на мою читалку, — сказал я. — Хочу подать заявку. Интересно, сколько продлится экспертиза?

За спиной раздался шорох шагов Александра Сергеевича и его голос:

— Может затянуться и на год, Роман. Но я вам помогу это дело ускорить.

Александр Сергеевич пригласил меня сесть рядом за стол.

— Давайте займемся вашей заявкой, Роман, — крякнув, опустился он на стул, и по тому, как нервно, даже чуть суетливо отец Нины начал раздвигать оставшиеся там чашки, было понятно, что тяжелый разговор не прошел для него бесследно. — Нина, принеси из кабинета бумагу и карандаш, пожалуйста.

Наверное, сейчас было не время заниматься делами, Александру Сергеевичу следовало отдохнуть и прийти в себя, все-таки не каждый день приходится отзывать собственное слово, подставляясь перед Домом и фактически разрывая связи с донельзя влиятельным семейством. Но мы с Ниной, коротко переглянувшись, одновременно решили не перечить и не обострять, сделав вид, что визит Воронцовых был досадным недоразумением, не более того.

Так что Нина почти сразу же принесла стопку чистых листов, карандаш и пару ручек, а я принялся схематично набрасывать устройство читалки и объяснять, как она работает. По ходу дела Ланской задал несколько вопросов, попросил дополнить рисунок, а потом перешел к тому, кто что сделал.

Кажется, идея его увлекла, потому что через несколько минут отсутствующее выражение лица сменилось живой заинтересованностью. Ничего не скрывая и не приукрашивая, я рассказал про однокурсника Глеба Оболенского, который собрал прототип из лабораторных деталей под мою программу. Александр Сергеевич задумчиво покивал, крутя перед собой листок с чертежом и что-то мысленно прикидывая, а потом отдельно уточнил, какие решения предложил Глеб, а какие получил от меня.

— Выходит, устройство разработали вы, а Оболенский развел плату под доступные детали, — решил он, вникнув в ситуацию.

— Выходит, так.

— Значит, в заявке автором укажем вас. Описание сегодня вечером допишите и пришлите мне, — деловито потребовал Ланской, — а я подготовлю документы.

Мне стало неловко, и я попытался возразить:

— Александр Сергеевич…

Но он, бросив лукавый взгляд на дочь, перебил:

— Это не обсуждается, Роман. Раз уж у вас с Ниной все так серьезно, мой отцовский долг обеспечить ее избраннику максимальную поддержку. Опять же, то, на что у меня уйдет час, у вас отнимет куда больше, а ведь у вас и других дел полно. Лучше проведите с Ниной высвободившееся время.

Это было неожиданно, но очень приятно. Признаться, до этого разговора представлялось, что сначала он будет долго обдумывать мою идею и прикидывать, стоит ли вообще тратить на это время и силы. Но Ланской решил действовать без промедления и начать прямо сегодня же вечером.

Ну что ж, мне это было только на пользу, и, обрадовавшись,