Другая жизнь Ромы Гончарова 6 - Поток Нейтрино

— Здорова, Ром, — сказал он, протягивая руку через стол.

Еще в среду он назвал меня Романом, а сегодня я уже Рома, будто мы приятели.

— Здравствуй, Влад, — ответил я и руку пожал. Сейчас было не время вставать в третью позицию и проявлять принципиальность, от этой встречи мне требовалась не склока, а результат.

Воронцовы сели напротив нас, и Нина заговорила раньше, чем ее отец успел открыть рот.

— Я попросила папу позвать вас, потому что хочу сказать это вам лично, — решительно начала она, глядя на Михаила Андреевича, и голос у нее был спокойный, только пальцы на столе она сцепила в такой тугой замок, что побелела кожа. — Я выбрала Рому. Получится у нас с ним что-то или нет, неважно. Главное, здесь и сейчас я люблю его. Это моя жизнь, и я больше не хочу, чтобы в нее лезли. Не хочу, чтобы звонили моему отцу, чтобы кто-то подкарауливал Рому у калитки, а газеты печатали клевету. Мне нужно — вот прямо сейчас — услышать от вас, что это все закончилось. — Она замолчала на мгновение, а потом добавила: — От вас обоих.

Ланской, к его чести, не стал прерывать дочь или показывать, кто тут хозяин. Как раз напротив, он всем своим видом выражал поддержку и полную готовность встать на ее сторону, как бы ни повернулся этот разговор. И заговорил он только тогда, когда Нина закончила.

— Моя дочь уже говорила это вашему сыну, Михаил Андреевич, при нас с женой, — заметил Александр Сергеевич. — Теперь она говорит это вам. Я ее поддерживаю.

— Вы с Виолеттой Павловной поддержали наш уговор с главой вашего Дома, Александр Сергеевич, — напомнил Воронцов. — И тогда не возражали.

— Поэтому я и позвал вас лично. После того, что произошло с Романом…

— Вот это сначала и разберем, — прервал его Воронцов, и лицо у него при этом стало жесткое, как на деловых переговорах. — Вчера вы сказали, что у барона Корфа нашлась переписка с моим сыном. Я спросил Владислава. Он утверждает, что Корф все устроил сам, а теперь пытается свалить вину на него. Я приехал услышать, на чем основаны ваши обвинения. Да и связывать с ними договоренность о браке пока не вижу причин.

Михаил Андреевич повернулся ко мне. Влад рядом с ним по-прежнему безмятежно улыбался. Похоже, отцу он успел рассказать ровно столько, сколько ему было удобно.

— Нет, Михаил Андреевич, — впервые включился в разговор я и взял при этом тот же тон, что и Воронцов. Пусть я и не был таким воротилой, как он, да и опытом подобным не обладал, но сейчас решался вопрос, касающийся моей жизни и жизни самого близкого для меня человека, так что блеять и оправдываться я не собирался. Это пусть Влад обтекает, сюда его привели собственные выкрутасы, и папаше придется это принять. — Мы здесь собрались, чтобы решить вопрос с помолвкой, а не разбирать действия вашего сына. Дело об отравлении и попытке опорочить репутацию уже находится на стадии разбирательства, и в это не можете вмешаться ни Влад, ни вы. Обсуждать версии и оправдания сейчас не имеет смысла, там уже разбирается пристав.

Это стало неприятным сюрпризом для отца Воронцова, и тот перевел хмурый взгляд на сына, но сам Влад не моргнул и глазом.

— Тут мы собрались, — продолжил я, — чтобы вы, Михаил Андреевич, сняли претензию на брак. Все находящиеся в этой комнате понимают, что до тех пор ни я, ни Нина не сможем жить спокойно, потому что вы и ваш сын нам просто не дадите такой возможности. Влад будет подсылать людей, давать поручения, и скандалы пойдут один за другим. А брака этого не будет ни при каких обстоятельствах, все зашло слишком далеко, чтобы продолжать упорствовать и требовать от Нины войти в вашу семью…

— Я никогда этого не сделаю! — дерзко вклинилась Нина.

— Да, она никогда этого не сделает, — повторил я. — И вы, думаю, прекрасно это понимаете.

Немного помолчав, Воронцовы переглянулись, после чего Влад делано громко усмехнулся и откинулся на спинку стула.

— Ром, ну ты даешь! — воскликнул он. — «Подсылать людей», «давать поручения»… Ты прямо как пристав разговариваешь. Давайте без театра, а? Феликс Корф мне не друг и не слуга, просто знакомый, с которым я пару раз выпил. Что он там кому подсыпал и за что платил, я сам узнал только тогда, когда он мне позвонил и начал ныть. И я ему тогда же написал, что это его проблемы, и отвечать за такие шалости ему самому. Кстати, это сообщение у него в переписке есть, ты его наверняка видел, раз уж Феликс все поволок в участок. Вот и все мое участие, честное слово.

Ага. Я ждал, когда он вытащит это сообщение. Про остальные Влад пока предпочитал молчать, но я их тоже прочитал и помнил дословно.

— Видел, — согласился я. — Всю переписку, Влад. Всю. Да, последним сообщением ты самоустранился и повесил все на бедолагу Корфа. Но ведь были и другие сообщения, и они поинтереснее. Что, удивлен? Корф ничего не стер, все сообщения у него сохранились.

Влад слегка побледнел и заиграл желваками.

— Какие еще другие? — нахмурился он. — Что ты несешь? Мы с Корфом обычно созванивались, а набивать текст мне лень.

— Такие, — хмыкнул я. — Одно из «Яруса», в тот самый вечер. Ты просишь передать клофелин официанту и показать на мой бокал, потом подпустить девушку и попросить фотографа снять поцелуй крупно. Потом, на другой день, злорадствуешь, что теперь Нина точно меня бросит.

Нина рядом со мной сидела неподвижно и только сжала лежавшую на столе руку в кулак.

— Кстати, Корф сохранил и уведомление банка о полученных деньгах, отправитель которых — некий Воронцов В. М., — продолжил я. — Откреститься не удастся, потому что вчера вечером дежурный в участке занес все это в протокол и Феликс расписался на каждой странице.

— Даже расписался? — переспросил Михаил Андреевич. Он снял очки и положил их перед собой. — Роман, откуда у вас такие подробности?

Ну вот, мы все же скатились в обсуждение вопроса о виновности Влада, хотя я давал им шанс