Нахимовец - Сергей Шиленко

— Девушка! — окликнул Лизу вальяжный голос. И поспешил уточнить: — А как Вас зовут?

Лиза вскинула на невесть откуда нарисовавшегося нахимовца Углова глаза и нехотя ответила:

— Елизавета!

— Елизавета! — бодро повторил парень. — Какое прекрасное имя!

И тут же решил идти на абордаж:

— Елизавета! А Вы знаете, что у нас в училище скоро будут танцы? Приходите… Я Вас приглашаю! Кстати, меня Никита зовут.

Ох ты ж какой быстрый! Уже новую «жертву» окучивает.

Но я, пожалуй, побыстрее буду, чем этот любитель танцев. Мигом подлетел.

— Танцуй отсюда, Никита! — посоветовал я. — Живо!

И, загородив собой девушку, встал прямо перед ним.

Углов явно не ожидал моего появления. Вальяжная улыбка мигом сползла с холеной морды ловеласа. Никита быстро мазнул по мне неприязненным взглядом. Явно хотел что-то сказать, но, видимо, вспомнил недавний финт с пальцем и благоразумно предпочел не маячить перед глазами.

— Лихо ты его! — улыбнулась новая знакомая, когда высокая фигура скрылась.

— Да это я ещё не старался! — скромно ответил я.

Наклонился и, никого не стесняясь, чмокнул ее в щеку.

Лиза смутилась. Опустила глазки и начала теребить ремешок сумочки. А потом спросила тем мелодичным, певучим голосом:

— Отпустили, значит, тебя поболтать?

— Как видишь! — охотно отозвался я. — Только долго болтать не получится. У нас сегодня «То-се» дежурит. У него не забалуешь.

— «То-се»? — удивленно подняла прехорошенькую бровь красавица. — Не поняла… А это еще кто?

— Офицер-воспитатель! — пояснил я. — А, ты ж никого из наших еще не знаешь. В общем, есть у нас такой офицер, капитан третьего ранга. Голубь его фамилия. А мы ему погоняло «То-се» дали.

— Почему?

— Потому что присказка у него такая — «То се». И, важно выпятив грудь и понизив голос, очень похоже изобразил придирчивого офицера: «Нахимовец, то-се… Наряд вне очереди, то-се…»

— А ты уже получал эти… наряды? — вдруг поинтересовалась Лиза.

— Не-а! — с гордостью сказал я, будто невзначай касаясь ручки красавицы. — Только в порядке очереди.

Красавица вдруг игриво стрельнула глазками.

— Ты такой прилежный?

— Вовсе нет! Просто умный… — расплылся я в улыбке. Мне было невероятно хорошо от одного Лизиного присутствия. — Шифруюсь хорошо!

— Нахимовец! — раздался вдруг властный окрик. — Эй, нахимовец!

Кто бы это мог быть?

Я нехотя выпустил из своих пальцев теплую, крохотную, почти детскую ручку.

— Добрый день! — повернулся я на голос.

— Значит, так, товарищ нахимовец! — пожилая женщина плюхнула на деревянное сиденье объемистую авоську и не терпящим возражений тоном приказала: — Позови-ка мне нахимовца Зяблика!

Ну ни фига себе командирский тон!

Того и гляди — наряд вне очереди выпишет!

Сашкина бабушка. Собственной персоной. Снова пришла навестить любимого внучка. Видимо, в прошлом увале он так и не удосужился заглянуть домой. А в авоське у нее, наверное, кастрюля с куриным супом и огромный сверток с собственноручно испеченными пирожками. И еще стопка блинов в придачу. В самом деле — вдруг у нахимовца Зяблика будет дичайший недобор белков, жиров и углеводов. Особенно жиров.

Что ж… Пришла пора кое-с-кем серьезно поговорить. Жаль, конечно, что ради этого придется пожертвовать драгоценными минутами свидания. Но делать, как говорится, нечего.

— Лиза, — снова мягко пожав девушке руку, нежно сказал я. — У меня тут… в общем, важное дело. Давай на сегодня простимся. Ладно? Но я тебе позвоню! Обязательно позвоню.

— Хорошо! — улыбнулась красавица.

Я чувствовал на кончиках своих пальцев тепло ее рук. Не отрываясь, смотрел, как стучат ее каблучки, направляясь к выходу. Видел, как, струясь, переливается подол ее платьица. И очень не хотел, чтобы наше свидание заканчивалось.

Обернется или нет?

Я загадал: если обернется, точно будет моя! А другие варианты я даже не рассматривал. И пусть ловелас Никита хоть из штанов выпрыгнет — ничего этому холеному увальню с Лизонькой не светит.

И красавица обернулась. Уже на самом выходе. Снова стрельнула глазками и лучезарно улыбнулась.

Рядом нетерпеливо кашлянули.

Что ж. Первым делом, как говорится, самолеты. Девушки — потом.

Я, одернув на себе форму, напустил самый серьезный нахимовский вид и повернулся к пожилой даме.

— Прошу прощения… Забыл представиться: нахимовец Молотов. А Вас как зовут?

— Меня? — опешила бабушка. — Гликерия Никитична…

— Гликерия Никитична! — уверенно начал я. — Видите ли, в чем дело: нахимовец Зяблик сейчас в наряде. Заступил дневальным по роте.

Враки это все, конечно. Но ради благого дела.

Про то, что любимый внучек Гликерии Никитичны, наслушавшись дурацких советов Женьки Клячкина, угодил в санчасть, я благоразумно не собирался рассказывать.

А зачем? Только лишние проблемы.

С бабули Зяблика станется: она тут же устроит скандал на все Нахимовское, прорвется через КПП и штурмом возьмет медкабинет. А то и до начальника училища доберется. А там и мама живенько нарисуется. На горбу своем барокамеру для Сашкиной реабилитации притащит. Словом, такая движуха начнется — мама не горюй!

Поэтому я принял единственно верное решение: пусть лучше родня нашего Зяблика думает, что внучек-сыночек исправно несет службу в наряде.

Может, так бабуля быстрее уйдет?

Вроде Сашка в училище не первый день. Должна же она уже хоть как-то смириться с его жизнью за забором и понимать, что поправление подушечки и чтение сказок на ночь должны остаться в прошлом.

Нет. Как бы не так.

— Ой! — махнула сморщенной ручкой Зябликова бабушка, совершенно не собираясь покидать КПП. — Я уж думала, что-то серьезное! Тоже мне, наряд…

— Наряд — дело очень серьезное! — с каменной рожей поспешил уточнить я.

Тут я снова немного кривил душой. Наряд — штука важная. Но порой очень и очень тягостная. В нарядах время тянется, как кисель. Долго, муторно и противно. А посему мы, нахимовцы-первокурсники, развлекались там, как могли, ловко прячась от надзора начальства.

Но Гликерии Никитичне, само собой, знать это совершенно не обязательно.

— Так попроси его кого-нибудь подменить! — по-простецки предложила пожилая дама. — Или сам подмени. У вас там народу-то вон сколько! Неужто никого не найдется?

«Подмени»… Эх, гражданские… Все-то у них просто. Захотел — поспал. Захотел — поел. Захотел — в город вышел. А у нас в Нахимовском училище даже моргать по расписанию полагается.

— Все нахимовцы сейчас или в наряде, или на самоподготовке! — с самым суровым и серьезным видом отчеканил я, будто железный Феликс. — Подменить вашего внука, Гликерия Никитична, абсолютно некем. В Нахимовском училище всегда все при деле.

— Ой! — снова махнула ручкой Сашкина бабушка. До нее совершенно не доходила вся серьезность ситуации. — «Все при деле». Тоже мне, деловой нашелся. Тебя звать-то как?

— Я уже сказал, — вежливо, но холодно ответил я. — Нахимовец Молотов.