Юрист с Рублёвки. Том 2 - Дмитрий Лим

предзаказ нового телефона, который нужно было забрать сегодня в течение дня, послышался звонок в дверь. Понимая, кто пришёл, я чуть ли не вприпрыжку дошёл до двери и открыл её. На пороге стоял невысокий полноватый мужчина лет пятидесяти пяти, в рабочей куртке с накладными карманами и с металлическим чемоданчиком в руке. Типичный работяга! Коротко стриженные седые волосы, обветренное лицо, взгляд из-под густых бровей и недельная щетина.

— Смирнов? — спросил он басом.

— Да, проходите. Вы Геннадий Петрович?

— Он самый. Кравченко звонил. Показывайте, где прорвало.

Первым делом, я провёл его наверх, в квартиру к Софье. Она уже была на ногах — в джинсах и футболке, с мокрыми волосами, собранными в хвост. На кухонном столе стояли два стаканчика кофе из её же кофейни. Она молча протянула мне один. Я взял, кивнул благодарно.

— Это Геннадий Петрович, независимый специалист, — представил я. — Он осмотрит узел и составит заключение.

— Здравствуйте, — Софья чуть наклонила голову. — Проходите на кухню, потом в ванную.

Геннадий Петрович кивнул, поставил чемоданчик на пол и первым делом прошёл в ванную. Я шёл за ним. В ванной уже была рассыпана сухая смесь — Софья, видимо, пыталась впитать остатки воды. Пол ещё был влажным, но луж не осталось. За стиральной машиной, в том самом стыке трубы, который ночью хлестал как из пожарного гидранта, сейчас было сухо. Но следы аварии читались отчётливо: на стене за машиной — ржавый потёк, на трубе — белёсый налёт от высохшей воды, а на самом стыке — видимый зазор между фитингом и трубой.

Геннадий Петрович достал из чемоданчика фонарь, посветил на стык, потом достал лупу. Наклонился, почти вплотную прижавшись лицом к стене. Потом выпрямился и другим, тонким щупом проверил влажность стены выше стыка. Щуп пищал — значит, вода проникла глубоко в конструкцию.

— Покажите технический шкаф, — попросил он.

Софья открыла панель, которую я вчера выломал. Геннадий Петрович осмотрел вводной кран, трубы, счётчики. Достал из чемоданчика маленькую камеру на гибком шланге — эндоскоп и завёл её за трубы, в места, которых не было видно глазом. На маленьком экране, который он держал в другой руке, поползли мутные изображения труб, фитингов, соединений.

— Вот, — он ткнул пальцем в экран. — Видите? Фитинг посажен на трубу с нарушением.

— Каким именно?

— Банальным, — усмехнулся Геннадий. — Обжимное соединение выполнено с нарушением. Либо кольцо не дожали при монтаже, либо сам фитинг деформировался. Собственно… результат налицо.

— То есть это не эксплуатация? Верно? — оживился я.

— Верно. Либо монтаж, либо дефект самого фитинга. Здесь тоже покапывает… вон… поглядите!

Он опустил «камеру» ниже и показал на мокрое пятно размером с кулак. И сколько оно так сочилось — одному богу известно.

«Хм, значит, со стиралкой ещё повезло.»

— Можете это зафиксировать? — спросил я.

— Сейчас всё зафиксирую.

Он начал фотографировать. Каждый снимок делал вместе с рулеткой, чтобы можно было понять размеры и масштаб. Потом Геннадий измерил температуру трубы, стен и пола тепловизором, поинтересовался, есть ли здесь тёплые полы, и сверился с показаниями датчиков температуры. И всё это он записывал в блокнот.

Но самое главное, когда он закончил с «косяками», он достал маленький маркер и написал на бирке дату, время и свой идентификационный номер. Закрепил бирку на фитинге.

— Это чтобы потом никто не сказал, что узел был заменён после осмотра, — пояснил он, не обращаясь ни к кому конкретно.

В этот момент позвонили в дверь. Мы с Софьей переглянулись, я ей кивнул, и она пошла открыть дверь. Через мгновение, на пороге появился парень в каске и с планшетом, видимо, тот самый инженер технадзора от застройщика. А за ним маячил представитель управляющей компании, тот самый, что пытался вписать в акт «неправильную эксплуатацию». И последний меня, откровенно говоря, раздражал.

— Доброе утро, — первым поздоровался именно инженер. Вполне себе дружелюбным тоном. — Я — Николай Климкин, инженер…

— Проходите, — я посторонился. — Только учтите: здесь уже работает независимый специалист. Все замеры делаете совместно.

Парень переглянулся с представителем УК, тот скривился, но возражать не стал.

Геннадий Петрович повторил для них всю процедуру: фонарь, лупа, эндоскоп, фото с рулеткой. Инженер технадзора молча смотрел, иногда делал пометки в планшете. Представитель УК стоял у стены и демонстративно зевал. Когда дошли до температуры пола, инженер заметно хмурился. Он видел показания датчика и тепловизора Геннадия. Разница была в пять градусов.

Они около десяти минут сверяли погрешность, а затем проверили свидетельство о поверке и убедились, что тепловизор Геннадия исправен и имеет минимальное отклонение.

— Здесь закончили? — спросил я, ответом был кивок. — Тогда, пошли до меня, там тоже повреждения.

Мы спустились на третий этаж, я впустил их в свою квартиру и проводил в спальню. При дневном свете, точнее, утреннем, потолок выглядел ещё паршивее, чем по темноте.

Геннадий Петрович осмотрел потолок, стену, замерил влажность перекрытия.

— Влажность перекрытия — семнадцать процентов, — сказал он. — Норма… хм, не более пяти. Протечка проникла в плиту. Если не просушить, через пару месяцев получите грибок.

— Фиксируйте, — сказал я.

Он фотографировал, измерял, записывал. Сделал несколько тепловизионных снимков перекрытия. Потом я достал из папки акт приёма-передачи квартиры, который мне дал собственник Петров, и документы на установленное застройщиком оборудование. Среди бумаг был и акт ввода в эксплуатацию сантехнической системы, подписанный подрядчиком.

— Вот, — я протянул документы Геннадию Петровичу. — Срок гарантии на инженерные системы — пять лет. Дом сдан восемь месяцев назад.

Геннадий Петрович изучил бумаги, сравнил маркировку на трубах с указанной в документации. Совпадение. Потом он показал мне серийный номер на фитинге — тот самый, что разошёлся.

— Это серийная маркировка. По ней можно определить партию, дату производства и поставщика. Если такие же фитинги ставили по всему дому — а так обычно и бывает — то аналогичные дефекты могут проявиться и в других квартирах.

Инженер технадзора, стоявший рядом, перестал писать в планшет и посмотрел на Геннадия Петровича. По его лицу было понятно: он пронюхал, к чему идёт дело.

— Я не готов сейчас подтвердить, что это системная проблема, — осторожно сказал он. — Нужно проверить.

— Вот именно, — я повернулся к нему. — Нужно проверять, а точнее, нужно было делать качественно, но это ещё доказать надо. Так что, проверяем, но с участием независимого специалиста. И пока проверка не завершена, никто не трогает этот узел, не заменяет его и не «ремонтирует». Он опечатан.

Мы вернулись в квартиру Софьи, я указал им на бирку с маркировкой и пояснил:

— Если кто-то снимет эту пломбу без акта передачи на хранение — я рассматриваю это как уничтожение доказательств. И напомню: у нас