Юрист с Рублёвки. Том 5 - Дмитрий Лим

— Павел Андреевич, — я прислонился к крылу Элантры, — если спросит ещё раз, передайте дословно: отвечу письменно и тогда, когда сочту нужным. Не раньше. И больше ничего не добавляйте.

— Передам. — Он хмыкнул. — С удовольствием.

— А по вашим делам — он вас не бросит. Слишком выгодный клиент, сами же понимаете, но и вы ему не уступайте. У вас с ним договор по налогам и поставщикам — вот в этих рамках и работайте. Остальное его просто не касается.

— Да я понимаю. — Он затушил сигарету о подошву ботинка. — Просто устал от него. Знаете, как бывает: человек звонит, говорит дела, а у тебя в голове одно — отстань.

— Знаю.

— Ладно. — Он махнул рукой. — Поезжайте. И… спасибо, что выслушали.

Я сел в Элантру, завёл двигатель. Машина гудела ровно, мягко. Я вырулил со двора, влился в утренний поток и скинул Вере в чат: «Выехал. На Пятницкой буду к 8:45». Радио играло что-то тихое, спокойное…

На пассажирском сиденье лежал термос с кофе и бутерброды. А в голове, стоило отвлечься от дороги, опять всплывало вчерашнее:

«Если что-то случится — там. Запомни. Там!»

Голос так и не вспомнился. Только слова — и кованые ворота с двумя каменными шарами.

В офис я приехал без четверти девять. Напротив крыльца стояла тёмно-серая «Шкода» с работающим двигателем, за рулём кто-то сидел. Я отметил её краем глаза, поднялся по ступенькам, открыл замок. В приёмной было тепло, пахло кофе. Нина уже сидела за стойкой.

— Доброе утро, Алексей Дмитриевич. — Она подняла голову. — Катя в переговорной, Вера Дмитриевна едет на такси, отметилась в чате — будет к девяти тридцати.

— Спасибо, Нин. Что ещё?

— Да, — Нина замялась на секунду. — Без записи пришёл один человек. Майор. Говорит, по вашему заявлению.

Я остановился.

— Майор?

— Так и сказал. Представился: Ковалёвым. Удостоверение показал. Я записала данные, но впустить без вашего слова не решилась. Он ждёт на улице, в машине.

«Та „Шкода“ у крыльца? Странно, что он не вышел, когда я подъехал. Хотя… может, хотел сначала посмотреть, как я выгляжу без галстука».

— Давно приехал?

— Минут пятнадцать назад.

— Нин, можно тебя попросить?

— О чём?

— Выйди на улицу, пожалуйста, и пригласи его. Пусть поднимется. Проводи в переговорную. И… — я помедлил, — пусть Катя там же будет.

— Поняла.

Я прошёл в кабинет, снял плащ, повесил на стойку. Открыл сейф, достал папку со сводным заявлением — все приложения, талон КУСП, копия объяснений Бесчастнова, всё было на месте. Папку я взял с собой, закрыл сейф и вернулся в приёмную как раз в тот момент, когда Нина открывала дверь.

На пороге стоял мужчина лет сорока пяти. Среднего роста, плотный, в сером плаще поверх тёмного костюма. Лицо усталое, выбритое чисто, глаза цепкие, внимательные. Он не улыбался, но и не давил — смотрел прямо, делово.

— Алексей Дмитриевич? — он протянул руку. — Ковалёв. Андрей Петрович. Майор. Экономическая безопасность. Мне передали ваше сводное заявление.

— Доброе утро, Андрей Петрович. — Я пожал руку. — Проходите.

В переговорной Нина поставила перед нами два стаканчика кофе и вышла, прикрыв дверь. Катя сидела в углу с блокнотом. Камера под потолком светилась зелёным огоньком — я не стал её выключать. Папку я положил на край стола, под ладонь.

Ковалёв сел напротив, положил на стол тонкую папку и раскрыл удостоверение. Я глянул — настоящее, с фотографией, с гербовой печатью, с подписью начальника управления. Ковалёв не торопился, давал рассмотреть.

— Я ознакомился с вашим заявлением, — заговорил он. — И с приложениями. Скажу сразу: формальной отписки не будет. Материалы серьёзные, и они ушли в работу. Но мне нужно понять масштаб.

— Что именно вас интересует?

— Свидетели. Костров, Тихонов, Бесчастнов, Полина. Я хочу знать, кто что видел, кто что подписал, кто готов идти в суд. Для того, чтобы выстроить проверку.

Я откинулся в кресле. Ковалёв говорил без нажима, без чиновничьего тумана. Человек, который пришёл работать.

— Андрей Петрович, — я заговорил медленно, — у меня есть к вам встречный вопрос. Скажите честно: вы знаете, на что вы смотрите? И почему это попало к экономистам, а не к тем, кто занимается угрозами?

Ковалёв посмотрел на меня внимательно.

— Угрозы — не совсем мой профиль. А фирмы-прокладки и деньги, которые через них ходят, — мой. У вас одно с другим переплетено так, что не расцепишь. Я знаю, что читаю в материалах. Угрозы свидетелям, давление на сотрудников практики, попытки принуждения к отказу от ходатайства. Я знаю, что за этим стоит не один человек, а цепочка. И я знаю, что эта цепочка уходит куда-то дальше, чем просто спор об авансе.

— Тогда давайте по существу, — кивнул я.

Ковалёв достал блокнот. Обычный, потёртый, с кожаной обложкой. Раскрыл на странице с пометками.

— Второй номер, с которого звонили Кострову, и городской, с которого звонили Барышеву, — сказал он, — оформлены на ООО «Агат-Консалтинг». Пресненская набережная, дом два, офис четыреста двенадцать.

Я кивнул. Это я уже знал от Фролова. Ковалёв, видимо, это понял.

— Но, — он перевернул страницу, — есть третий номер. С него вашей сотруднице, Вере Дмитриевне, ночью пришло сообщение. «Поосторожнее, Верочка».

«Поосторожнее». Сегодня утром Вера сказала мне то же самое слово — над термосом, сонная, в моей футболке. Только у неё оно значило совсем другое.

Вера как раз вошла в переговорную — тихо, с блокнотом в руках, села рядом со мной. Ковалёв глянул на неё, кивнул, продолжил.

— Этот номер, — он постучал пальцем по блокноту, — оформлен на физлицо. Гаянова Армина Кареновна.

Я переспросил:

— Армина?

— Армина, — повторил Ковалёв. — Женское имя. Армянское.

— Армина… — Вера произнесла это медленно, будто пробовала на вкус. — «Арминиан Тайл».

Ковалёв поднял на неё глаза и ничего не сказал. Только сделал пометку.

А я зацепился за другое. «Кареновна». Отчество. Та же форма, что и у Ашота Кареновича Агамяна. Каренович — сын Карена. Кареновна — дочь Карена.

— Армина Кареновна, — повторил я вслух. — Гаянова.

— Гаянова, — подтвердил Ковалёв. — Фамилия другая. Но отчество…

— То