Другая жизнь Ромы Гончарова 6 - Поток Нейтрино

— Гончаров! Ты чего без очереди? Становись, как все!

Обернулся я, уже вовсю улыбаясь. За спиной у меня стоял вихрастый Миша Гридин с тем же хитрым прищуром, что и на Подтверждении, где мы с ним жили в одной комнате и всю неделю ловили на его приемник Японию. С тех пор, как он на обратном пути сошел с нашего поезда в Кущевской, мы не виделись.

— Мишка!

Я шагнул навстречу, и он сгреб меня в охапку вместе с папкой, так что документы посыпались на пол. Хохоча, мы собрали их вдвоем, ползая под ногами у очереди, а какая-то девушка подала мне отлетевший под стул студенческий.

— Ну, здравствуй, человек государственный, — сказал Мишка, отступив на шаг и оглядев меня с головы до ног. — Давай рассказывай, как жизнь молодая? Почему не с делегацией? Через черный ход решил?

— Да это долгая история, мелочи жизни! — отмахнулся я. Смотрел и все еще не мог поверить, что вижу его. — А ты-то какими судьбами? Тоже своим ходом на олимпиаду решил просочиться?

— А то! — рассмеялся он и сбросил сумку к ногам, явно наслаждаясь моим удивлением. — Думал, только вы, московские, умеете на олимпиады ездить? Я теперь в Ростове, в институте связи. Положение об олимпиаде на доске висело, я прочитал, посчитал деньги, отпросился на неделю, купил билет. Сутки с лишним в поезде, и вот он я тут, в Северной столице!

— Отпросился на неделю? И отпустили?

— Сказал, что еду на всесоюзную олимпиаду, и мне даже справку выписали, как положено, — засмеялся он. — Нет, ну надо же, в первый час встретились! Захожу, вижу: у списка парень стоит, спина знакомая. Думаю, он или не он? Мало ли похожих. Глянул в список: Гончаров Р. П., Московский университет. Ну и заорал.

— Я бы тебя по голосу где угодно узнал.

— Еще бы, все-таки пожили вместе, хе-хе! — Он огляделся и сказал уже серьезно, вполголоса: — Народ тут сильный, я послушал, о чем спорят. Вот с такими и надо тягаться. Но я для себя решил: для начала надо обязательно отбор пройти. А уж там как повезет.

— Пройдешь, — убежденно сказал я. — Как мать? Паяльник вернула?

— Вернула. Сказала: на первом курсе уже можно, лишь бы общежитие не спалил. Зато мы с тобой опять в одной компании, как в Новосибирске.

— Тогда давай поселимся вместе, — предложил я. — Пошли, пока нас по разным этажам не раскидали.

— Точно! — Он подхватил сумку. — А то впихнут непонятно с кем.

Татьяна Михайловна выслушала нашу просьбу относительно заселения, не отрываясь от списка, нашла обе фамилии и сделала пометку карандашом.

— Гридин и Гончаров, двухместный, — повторила она. — Только потом не приходите с просьбой вас расселить, а то бывали прецеденты: сегодня друзья, а завтра — конкуренты.

— Не придем, — пообещал Миша.

— Посмотрим, — хмыкнула она. — Следующий.

Тут в вестибюле с лепниной и люстрами показалась седая подвижная женщина с бейджем. Она пересчитала толпу и громко объявила:

— Здравствуйте, ребята! Я Вера Ильинична Ладыгина, отвечаю за вашу группу. Ключи получите у меня. Не теряйте их, пожалуйста. А сейчас приготовьте паспорта и подходите по одному.

— А стирать где можно будет? — спросил кто-то сзади.

— В номере, в раковине. Или в прачечной на втором этаже, но это уже за свой счет. Попечитель оплатил только проживание и питание. Еще вопросы?

— А если кто-нибудь проспит автобус?

— Тогда кто-нибудь поедет на трамвае с пересадкой, и я ему не завидую. Завтрак с семи, автобус в восемь от этого крыльца, и так всю неделю. Опоздавших ждать не будем.

— А насчет питания что?

— За номер и питание платить не нужно, все оплачено до тридцатого, и жить будете до конца, независимо от того, пройдете отбор или нет. Если не пройдете, используйте время с толком: общайтесь, знакомьтесь, посещайте музеи, выставки, театр… Ужин в ресторане внизу, до девяти. И после одиннадцати в коридорах не шумите, не мешайте отдыхать другим.

Когда дошла очередь до нас, она взяла оба паспорта, нашла фамилии в списке и номер напротив них, после чего выдала ключи от триста двенадцатого номера.

На стенде у стойки висела та же программа, что и у нас в руках, только крупно, а наверху, под гербом с двуглавым орлом, стояло: «Под попечительством Дома Шереметевых и Северо-Западного моторостроительного объединения». Вот, значит, кто нас опекает.

Номер оказался шикарным, лучше любого места, где я ночевал в этой жизни: две отдельные кровати, письменный стол с лампой у окна, шкаф, в который обе наши сумки вошли целиком, и собственная ванная. Из окна был виден вечерний Невский проспект.

Миша бросил сумку на кровать у стены, первым делом подошел к окну и подергал ручку.

— Открывается, — доложил он. — Ром, ты понял? Был бы приемник, можно было бы провод из окна спустить, как в Новосибирске. Отсюда до Европы рукой подать.

— Вера Ильинична тебя вместе с антенной и спустит, — рассмеялся я. — Иди в душ первым, я потом.

— Уговорил, — обрадованно подхватился он и скрылся в ванной, оттуда зашумела вода.

Я тем временем разобрал сумку, повесил рубашку в шкаф и сел с программой у лампы. Понедельник и вторник — предварительный отбор, во вторник вечером заезд делегаций. Дальше туры финала, экскурсии, встречи.

На пятницу, двадцать восьмого, стояло: «Встреча с инженерами: испытательное оборудование для перспективной лунной программы. Для всех участников». Эта строчка меня заинтересовала, и когда Миша вышел из ванной, мы с энтузиазмом обсудили и ее, и в целом программу, а потом отправились в ресторан, причем оба зверски голодные.

Длинный зал с колоннами отдали под нашу группу, накрыли столы на четверых белыми скатертями и поставили на каждый хлеб и графин с водой. Официантки разносили горячее с подносов, а Вера Ильинична стояла у входа с тем же списком и отмечала, кто пришел.

Борщ,