Профессор-Целитель - Илья Игоревич Савич

Однако девчушка быстро пошла на поправку и скоро ей грозила выписка. В груди кольнуло беспокойство — куда она пойдёт и что будет делать? Информации о родственниках в деле не было.

Но собрался с мыслями и решил не распыляться. Всем сразу не поможешь, и нужно делать то, что от тебя зависит. Я — лекарь. И в первую очередь должен позаботиться, чтобы Маруся покинула эти стены здоровым человеком.

Анна уже заканчивала с девчушкой, так что я отправился к главной пострадавшей, хромой женщине по имени Маргарита.

— Хорошо, Анна Ивановна, тогда я помогу вам. Вместе быстрее управимся. — Я остановился напротив пациентки. — Милейшая, сядьте, пожалуйста. Мне нужно вас осмотреть.

Маргарита, которая с такой уверенностью наступала на здоровенного мужика, теперь вдруг сконфузилась и встала предо мной с таким обречённым видом, будто я не лекарь, а палач какой-то.

А ведь характер твёрдый у неё не просто так. Маргарита числилась работницей металлургического завода, и ногу ей повредила упавшая металлическая балка. Десять лет назад. Но два дня назад по пути домой случилось обострение старой травмы, и ей пришлось обратиться за помощью.

Вот только проблема скрыта внутри. Её пытались лечить магией от обострения застарелого остеомиелита, но это не помогло. Кость упорно воспалялась. Маргарита уже три дня ждала, пока до неё дойдёт очередь на операцию — лекари собирались вскрывать бедро и чистить надкостницу.

Но у меня уже были мысли, что это может быть ошибкой. И лучше бы обойтись без вскрытия, потому что проблема в таком случае может лишь перерасти в куда более серьёзную.

Если это глубокий мышечный фиброз или защемление нерва старым рубцом, нож хирурга сделает её калекой на всю жизнь.

Но это позже. В любом случае, лечить пациента, когда он тебя по непонятной причине попросту боится, не самая лучшая идея.

— Милейшая, в чём дело? — насторожился я. — Вам нечего опасаться. Я лекарь, не наврежу вам и не сделаю ничего плохого.

— Эх, господин лекарь… — вздохнула Маргарита.

Сейчас она совершенно не выглядела той грозной, невероятно сильной женщиной. Она смущалась и боялась, словно маленькая девочка, чей дневник нашли родители и вот-вот заглянут в потаённые мысли.

— Никогда вы, лекари, этого не понимаете, — тихо буркнула женщина. — Давайте, делайте уже свой осмотр. Только поскорее, будьте так добры. Спать хочу.

— Нет, с таким настроем никакого лечения быть не может, — заявил я.

Чем обратил на себя ещё более пристальное внимание пациенток в палате. И даже Анна отвлеклась, её золотистый отсвет чуть померк.

— Не понимаем мы, значит. Лекари, — прищурился я. — А вы постарайтесь объяснить. Не стесняйтесь, смелее.

— Да что ж тут объяснять? — нахмурилась женщина. — Вы же мужик… то есть мужчина, простите. А я — баба!

— Женщина, — поправил я.

Маргарита невольно улыбнулась и чуть растерялась, но быстро собралась.

— Да какая разница. Негоже это, мужчине баб… в смысле, женщин щупать да осматривать. Это ж срам какой!

Ага, понятно…

Подумал было я, но Маргарита не остановилась.

— А когда студентов ваших приводят? Кошмар, самый настоящий!

— Во, точно говоришь! — кивнула другая пациентка, со сломанной рукой. — Стоишь в исподнем, а на тебя целая толпа пялится!

— И ладно мы, взрослые бабы, — подхватила Маргарита. — Они ж Маруську тоже как на выставку выпячивают!

Девчушка надула губы и опустила взгляд. Видно, не нравилась ей эта тема.

— А ежели хворь в каком срамном месте? — добавила пациентка со сломанной ногой. — Это ж проще помереть, чесслово! Могут в энтот ваш университет притащить, да напоказ молодняку, в чём мать родила. Знавала я одну такую, несчастную… не, — помотала она головой. — Я лучше помру, но на такое не соглашусь ни в жись!

— И ведь не откажешь, — буркнула Маргарита. — Деньги платить за лечение нечем, вот и приходится соглашаться. А иначе выгонят.

Выгонят?

Нет, что медицина тут платная, я знал. Но чтоб всё настолько плохо было — этого, видимо, ещё не понимал.

Тяжёлая ситуация. Я переглянулся с Анной и понял, почему она тоже так странно на меня смотрела.

— Так что скорее осматривайте меня, господин лекарь, — мрачно заключила Маргарита. — И лягу я спать. Может, хоть завтра очередь моя дойдёт, и вернусь я домой, к детям и муженьку.

Систему в пару щелчков не поменяешь. Но кое-что было в моих силах прямо сейчас.

Ширмы. Их в больнице наверняка хватает, просто никто не удосужился толком посчитать. Женские осмотры при студентах — только с ассистенткой-женщиной и только с согласия, произнесённого вслух. И отдельный час обхода, когда в отделении нет ни одного постороннего.

Мелочи, за которые Лазарев меня не похвалит и Черепин точно попробует прикопать. Зато Маргарита перестанет смотреть на лекаря как на палача, а лекарь начнёт получать честные ответы вместо «всё хорошо, барин». Из честных ответов, между прочим, и складываются диагнозы.

С Маргаритой всё было нормально, если не считать небольшого обострения её проблемы. Но это пройдёт, нужен покой.

Мы с Анной вышли из палаты и молча двинулись к кабинету дежурного лекаря. Уже у самой двери я решил всё же поделиться одной идеей.

— Анна Ивановна, возможно, я знаю, как исцелить Маргариту, — заявил я.

Девушка, которая с того разговора ходила с мрачным видом, вдруг изменилась в лице. Глаза её будто ожили.

— Правда, Григорий Романович? Это же замечательно.

— Да, — кивнул я и перешёл на шёпот, чтобы слышала только Анна. — Но есть одна проблема. Я не смогу провести операцию. Скажем так, по некоторым причинам, которые пока что не готов разглашать.

— Не стоит, господин Вересаев, — прервала Анна. — Я знаю о вашей проблеме. Отец рассказал. Вы уж простите его, он… — Тут Анна снова нахмурилась, но уже на какую-то другую тему, которую сбросила, встряхнув головой. — Впрочем, неважно. Я могу вам помочь?

— Именно об этом я и хотел вас попросить, — кивнул я.

В том, что Лазарев рассказал дочери о моём якобы травмированном Источнике, нет ничего удивительного. Это лишь вопрос времени, когда об этом узнают все, и я могу лишь подготовиться должным образом.

— Только скажите, что нужно сделать! — воспряла Анна. — Я готова хоть сейчас приступать.

— Нет,