Игра не для всех.1941 - Даниил Сергеевич Калинин
В сумках, прикреплённых к люльке, находятся боеприпасы.
Мысленно поблагодарив помощника за подсказку, тут же открываю обе. В одной цинк с патронами, в другой — несколько гранат. Достав два «яйца», протягиваю их Ольге:
— Гранаты! Раскручиваешь колпачок, дергаешь за верёвку, обрываешь — и к немцам!
Казачка настороженно кивнула, аккуратно взяв оба трофея в руки. Я же засунул за пояс две «колотушки» — вроде видел, что фрицы так и бегают в атаку — после чего уже более уверенно завёл мотоцикл:
— Ну что, поехали⁈
— У меня под ногами моток с проводом!
— Нафиг его отсюда!
Приходится заглушить «цундапп» и вышвырнуть из люльки то ли кабель, то ли провод. Из-за долгой возни на меня накатывает раздражение напополам со страхом, а гимнастерка под кителем и вовсе становится мокрой — и от жары, и от переживаний. Наконец, в третий раз заведя мотоцикл, я выкатываю его из рощи в поле, держа направление на север, к Беловежской пуще.
…Поначалу нам везёт. Всего ничего прокравшись по полю со скоростью не более 16 километров в час, и отчаянно при этом держась за руль в страхе, что могу перевернуть мотоцикл, я выехал на проселочную дорогу, ведущую к деревне Лумне. Тут уж я разогнался до 25 километров в час, переключившись на вторую скорость — с ветерком можно сказать! Бьющий навстречу воздух приятно холодил распаренное тело, даря ощущение свежести и лёгкости… Однако ближе к посёлку мы увидели отдыхающих у дороги фрицев.
Немцев человек может двадцать или тридцать — короче, не больше взвода. Разлеглись прямо у дороги, кашеварят, смеются, кто-то играет в мяч, кто-то на губной гармошке. Словно на пикнике развлекаются, обезьяны! Вроде даже мясо на углях жарят… Сволочи.
Кто-то, заприметив нас, приветственно поднимает руку — зеркальным жестом отвечаю дружелюбному нацисту и тут же заворачиваю мотоцикл с дороги вправо, направляя «цундапп» к околице села. Мой маневр не мог не озадачить фрицев, но пока признаков тревоги никто не подает, незаметно и нездоровой суеты при изготовке к бою.
Хоть бы получилось, хоть бы получилось… Хоть бы не разглядели мои галифе…
Мельком взглянув на губы девушки замечаю, что они шевелятся. Молится? Не иначе, тут самому впору начать молиться.
Господи, помоги… Господи, спаси…
Несколько немцев встают, пристально следя за моим маневром. Стараясь хоть как-то разрядить напряжение, вновь приветственно вскидываю руку, мой жест повторяет и Оля. У самого же вся спина насквозь сырая — а как иначе, если каждую секунду я ожидаю и страшусь услышать грохот ударившего сбоку выстрела? Почувствовать, как в тело впивается добрый заряд свинца, разрывая кости и плоть⁈
Однако же пронесло — спасла ли отчаянная молитва или же фрицы не имеют привычки палить в сторону своих же мотоциклистов, даже если последние ведут себя как-то странно (а может и вовсе выполняют собственное, ответственное поручение⁈), или же нам достались какие-то тыловики, предпочитающие лишний раз не хвататься за оружие, не будучи полностью уверенными в происходящем… Короче, нам повезло.
Деревню мы обонули с юга. Удача сопутствует нам и дальше — выедя на развилку, мы довольно бодро промчались по довольно неплохой, раскатанной проселочной дороге, где я рискнул переключиться на третью скорость и разогнаться до 30 километров в час. Никогда бы не подумал, что такая скорость вызовет в моей душе столь бурный восторг гонщика! И ведь действительно, бьющие навстречу потоки воздуха словно бы сдували с души и тела напряжение последних минут, вновь заменяя их потрясающей лёгкостью и ощущением свободы! В какой-то миг захотелось закричать о восторга — особенно когда мы въехали в очередную рощу, и помимо прохлады я почувствовал сладкий аромат леса…
А вот миновав следующий лесной участок, мы выкатили к единственному в ближайшей округе мосту через треклятую Пульву, где я тут же разглядел мобильный немецкий пост…
Встреча вышла неожиданной для обеих сторон; фрицы не сразу заметили несоответствие в моем облике (и чего мне стоило одеть брюки мертвеца⁈). Но старший группы из трех человек все равно повелительно поднял руку, жестом приказываю мне тормозить. Видать такой порядок; на шеи у унтера висит МП-40… Первой мыслью было плюнуть на команды немецкого «гаишника», однако тут же меня едва ли не сковало от ужаса — на люльке вражеского мотоцикла я разглядел смотрящий в нашу сторону пулемёт.
— Твою ж дивизию…
Счет идёт на секунды — одна ошибка, и нас с Мещеряковой простегнет единственная очередь МГ-34. Да что там, на оставшейся между мотоциклами дистанции — менее сорока метров — нас достанет даже автоматчик-унтер!
— Оля, раскручивай крышки на ручках моих гранат! Быстрее!!!
Сам я выжимаю сцепление, начав медленно тормозить. Девушка трясущимися руками откручивает колпачок; старший поста с подозрением смотрит на нас, взявшись правой руку за пистолетную рукоять автомата — но меня больше беспокоит пулемётчик. Тот, правда, ещё не выказывает признаков тревоги, положив на приклад МГ сцепленные руки и устало облокотившись на них.
— Готово!
Жаркий шёпот казачки совпадает с моим приветственным жестом, призванным разрядить обстановку. Однако Мещеряковой я тут же отвечаю:
— Рви шарик и раскручивай крышку на другой!
Всё, мотоцикл остановился метрах в тридцати пяти от поста. Теперь или пан — или пропал. Или я успеваю метнуть гранату, или мы подрываемся с возлюбленной из-за моей нерасторопности…
Девушка обрывает шарик и я тут же сжимаю в кисти боевую часть «колотушки», внутренне молясь о том, чтобы не перепутать гранаты впопыхах! Рывком выхватив трофей из-за пояса, краем глаза замечаю, как унтер нацеливает автомат в нашу сторону, как прижимает к плечу приклад МГ встревоженный пулемётчик, ещё какую-то возню за мотоциклом…
— Граната!
Одновременно с криком что есть силы бросаю трофей, метнув его довольно коряво, хватом за цилиндр. Но мой окрик и синхронный бросок дарит драгоценное мгновение, за время которого фрицы признают опасность и пытаются спастись. Так, вместо того, чтобы открыть огонь, унтер скакнул в сторону и тут же упал, подался назад и пулемётчик.
«Колотушка» взрывается в воздухе, не долетев метров пять до автоматчика, но в моей