Игра не для всех.1941 - Даниил Сергеевич Калинин

Однако его напарник при первых признаках опасности мгновенно приходит в себя и в считанные мгновения снимает оружие с предохранителя, вскинув его к плечу и нацелив в мою сторону… Отчаянно завизжала Ольга, вскочив с колен и бросившись к фрицу. Отвлекшись на крик, последний разворачивает ствол карабина к казачке…

— Ложись!!!

Мой крик гремит одновременно с выстрелом; девушка падает вперёд, на живот. Не помня себя от ужаса и ярости, дважды жму на спуск, уложив оба выстрела точно в живот немца. Блондин стоял ко мне вполоборота, гораздо ближе напарника… Подрываюсь к распластавшейся на земле Мещеряковой и одним рывком переворачиваю её на спину; горло сдавил спазм, и имя казачки срывается с губ едва слышно:

— Оля…

Однако несмотря на мои опасения, я не замечаю на молочной коже девушки следов ранения. А встретившись взглядом с её глазами, я с радостью осознаю, что они хоть и наполнены пережитым ужасом, но в них нет ни плещущейся боли, ни потусторонней отстраненности смертельно раненого человека.

— Господи… Слава Богу…

Порывисто обняв девушку, я с нежностью и одновременно негодованием шепчу ей на ухо:

— Куда ты дернулась, дуреха?

В ответ раздаётся тихо, но отчетливо:

— Он бы успел в тебя выстрелить…

Я понимаю её правоту, а мгновением спустя до меня доходит, что казачка совершенно сознательно рискнула жизнью, чтобы спасти меня. И тогда с губ невольно срывается абсолютно искреннее, сакральное признание, от которого тут же становится неожиданно тепло и легко на душе:

— Я люблю тебя…

А мгновением спустя в ответ над самым ухом раздаётся безумно ласковый женский шепот, тут же сменившийся нежным укусом:

— А я люблю тебя!

Никогда я не чувствовал себя таким счастливым — а посмотрев в шалые, лучащиеся радостью и каким-то необыкновенныым светом глаза Ольги, чувствую, что в груди разливается неведанное ранее тепло. Будто в очах девушки засияло одному мне предназначенные солнце, согрев и тело, и душу…

Несколько мгновений мы смотрим друг на друга, готовые в любую секунду встретиться губами — и случись это, я уверен, разгоревшиеся между нами чувство полыхнуло бы ярким пламенем, буквально заставив забыться в объятьях друг друга!

…И чудом уцелев сейчас, мы погибли бы минут двадцать спустя, когда на звук выстрелов в рощу прибыл бы немецкий патруль…

Рывком поднявшись с девушки, я помогаю ей встать и тут же встревоженно, хоть и мягко указываю:

— Быстрее! Пока не успели прийти им на помощь!

Я бросаюсь к блондину, чьи глаза уже успели застекленеть и живо расстегиваю на его груди китель. Девушка, кинувшаяся было к своим вещам, с удивлением и недоверием смотрит за моими действиями. Приходится обьяснить:

— Наш единственный шанс уцелеть — это прямо сейчас угнать к Беловежской пуще на их мотоцикле, выжав из него весь бензин! Если хотя бы издалека будем на фрицев похожи, может и сойдем за своих, а значит, их кители нужно одеть, каски, очки…

Однако несмотря на всю логичность моих слов, Мещерякова с чисто женским возмущением вскликнула:

— Они же в крови!!! Нет, я их не одену!

Прервавшись на мгновение, я поднял на неё взгляд и тихо, отчётливо произнес:

— Тогда мы умрём. Очень скоро. Ты к этому готова?

К чести казачки стоит отметить, что колебалась она всего секунду, после чего быстрым шагом приблизилась ко мне, не забывая впрочем сердито причитать — но уже вполголоса:

— Они же в крови… Еще висеть будут, как на пугале…

Усмехнувшись словам любимой женщины, я рывком расстегнул пояс фрица, после чего властно приказал:

— Одевайся! Китель и пояс с подсумками на себя, да про карабин не забудь!

Тут же до меня дошло, что оружие находится на боевом взводе, после чего я поспешно кинулся к нему:

— Сейчас, только на предохранитель поставлю…

На что казачка довольно резко ответила:

— Иди сам «обнову» одевай, командир! А с оружием разберусь, чай на заставе стрелять научилась!

Однако, девка мне досталась с норовом… Сомнений в том, что она разберётся с трофейным оружием, нет никаких. Внутренне усмехнувшись, бегом направляюсь к Отто, но тут же останавливаюсь: мотоциклист ещё жив и глухо хрипит, пытаясь зажать рану на груди индивидуальным перевязочным пакетом. До валяющегося в стороне «Маузера» брюнет даже не попытался дотянуться — но возможно, просто не смог.

Мгновение я промедлил, решаясь, как поступить, потом потянулся к пистолету. Потом понял, что «Вальтер» — мой единственный шанс в скоротечной ближней схватке, уже не раз спасший мою жизнь. А патронов к нему осталось совсем ничего… Нерешительно взявшись за рукоять штык-ножа и вновь проколебавшись одно мгновение, я пытаюсь собраться с духом, чтобы добить смертельно раненого, истекающего кровью человека, ничем мне не угрожающего. Не получается. Сцепив зубы, делаю шаг вперёд, воскрешая в памяти образ Ольги, бегущей на целящегося в неё фрица, грохот выстрела и свои чувства в тот миг. Как оказалось, эта картина отпечаталась в памяти будто живая — и вызвала в душе настоящую волну ярости. Уже несколько ни колеблясь, стремительно приближаюсь к врагу, вскинувшему руки в отчаянном, молящем жесте, и одним ударом загоняю клинок тому в гортань, по самую рукоять. В голове будто само собой всплыло сакральное: «Кто с мечом к нам придёт…»

26 июня 1941 года. Декретное время: 11 часов 43 минуты. Окрестности деревни Бордзевка.

Сорвав с убитого китель, я подозвал Ольку:

— Иди лучше этот одень, он поменьше, а мне свой отдай, как раз поверх гимнастерки самое оно.

Ни на голое тело, ни даже на майку напяливать на себя окровавленные фрицевские тряпки я не собираюсь — уж лучше запариться, чем так. Отложив китель в сторону, берусь за трофейное оружие.

Карабин «Маузер 98k», укороченный и несколько модернизированной вариант винтовки «Маузер 98», основное оружие вермахта в годы ВОВ. Вид боепитания — неотъемный магазин на пять патронов калибра 7,9 мм, снаряжаемый обоймами. Принят на вооружение в 1935-м году…

— Достаточно!

Вполголоса оборвав помощника, беру винтарь в руки и, подняв затвор вверх, резко подаю его на себя. Открывается паз магазина и одновременно выщелкивается патрон с блестящей латунной гильзой. Поднимаю его, и вновь вставляю в паз, после чего подаю затвором вперёд и тут же закрываю его, опустив вправо. Винтовка заряжена и судя по всему, теперь в ней осталось