Юрист с Рублёвки. Том 5 - Дмитрий Лим

Я помолчал. Зорин сам разобрался. Это лучше, чем если бы я стал объяснять. Когда клиент сам приходит к выводу, он держится за него крепче, чем за чужой совет. Юрист, который умеет молчать в нужный момент, стоит дороже того, кто тараторит без остановки.

— Павел Андреевич, вы сами ответили на свой вопрос.

— А что предлагаете вы?

— Этап за пятнадцать тысяч. — Я открыл файл на компьютере. — Гарантийный контроль двух узлов примыкания, которые Климов исправил. Проверка комплекта документации. Уведомление подрядчика о гарантийных сроках — письменно, чтобы у него потом не было соблазна сказать «не знал». Один выезд на объект за три месяца. За плату. Но вы знаете, за что платите.

Зорин молчал. Я представлял его: сидит в своём кабинете на территории автосервиса, сигарета в пальцах, телефон на громкой связи, перед ним — два листа. Мой и от Кравченко.

— Налоговое сопровождение и договоры с поставщиками запчастей остаются у Кравченко, — сказал он наконец. — Там я вам не мешаю. Вы туда не лезете. По кровле — вы. По налогам — он. Согласны?

— Согласен. Это ваши границы, Павел Андреевич. Я их уважаю.

— Тогда присылайте договор, в идеале — сегодня, вместе со счётом.

— Сейчас отправлю.

— И ещё… — Он помедлил. — Алексей Дмитриевич, у вашей Нины будет канал для наших обращений? Чтобы мастера не звонили вам на мобильный по каждой ерунде, а через приёмную?

— Будет. Нина примет все запросы от автосервиса. Через приёмную, по почте, по телефону. Всё будет зафиксировано.

— Хорошо. Тогда… — Он задумался на миг. — Жду от вас договор.

Он сбросил трубку. Я посидел с телефоном в руке ещё секунды три, не больше, потом набрал Нину.

— Нин, подготовь договор с Зориным на первый этап и счёт на пятнадцать тысяч. К обеду — мне на подпись, потом отправишь ему.

— Поняла. — Нина уже стучала клавишами.

Я встал, подошёл к окну. Среда, конец октября. Улица внизу была мокрой после ночного дождя. Развозчик разгружал коробки у пекарни напротив. Обычное московское утро. И где-то в этом городе Кравченко вот-вот узнает, что потерял гарантийный этап.

Оставался один момент, который я обдумывал с того дня, как получил права. Машина. Я планировал купить подержанную — что-то разумное, не дорогое, с реальной историей, а не с историей «только что из салона».

А раз Зорин держал автосервис — это был его хлеб, — я набрал его снова.

— Павел Андреевич, есть минута?

— Слушаю.

— Когда я буду покупать машину — б/у, на вторичном рынке — мне понадобится предпродажный осмотр. Нормальный, платный. У нас получится это сделать?

Он засмеялся. Коротко, хрипло, но засмеялся.

— Понял. Приедете — сделаем всё как положено.

— Договорились. Спасибо.

— Не за что.

К двум часам договор был подписан, пятнадцать тысяч пришли на счёт практики. Нина разнесла платёж, Катя подшила договор, а я вписал в блокнот строчку: «Зорин — гарантийный этап, 15 тыс. Кравченко: налоги и запчасти. Смирнов: кровля и гарантия».

В четыре зазвонил мой личный мобильный. Номер был незнаком — не из контактов. Я взял трубку.

— Алексей Дмитриевич, — послышался голос Кравченко. — Это Виктор Аркадьевич.

На мой личный номер он звонил впервые, и это означало только одно: он либо попросил у кого-то номер, либо добыл сам. И то и другое выходило за рамки, которые он обычно держал.

— Виктор Аркадьевич. Слушаю.

— Я знаю про Зорина. — Он не тратил время на вступления. — Вы подписали с ним прямой договор на гарантийный этап.

— Подписал. В рамках своего поручения.

— В рамках… — Он помедлил. — Вы играете с огнём, Смирнов.

Я выждал секунду, вторую, затем с улыбкой на лице начал острить:

— Я с огнём не играю, Виктор Аркадьевич. Я его тушу.

Понятное дело, что услышанное не «зашло» моему собеседнику. Он попытался что-то пробурчать, но вскоре просто положил трубку.

Вечером, перед уходом из офиса, я прошёлся по открытым «моментам». Я завёл для них отдельную страницу в блокноте — то, что висело, не закрылось, ждало. Часть висела уже не первую неделю.

Я записал:

'Нюансы:

1. Костров. Нужна встреча в офисе — пройтись по его таблицам, пока ими не заинтересовался кто-нибудь ещё. Ждём его согласия. Костров молчит.

2. Номер анонима, звонившего Кострову в пятницу вечером. Фролов передал контакты своего IT-знакомого. Тот обещал пробить. Пока — ничего.

3. Письменные показания Кострова. Не оформлены. Под своим именем он их давать боится, а анонимных свидетелей в гражданском процессе не бывает. Напомнить — в начале следующей недели.'

В машине, по дороге домой, — вела Вера, — я думал о звонке Кравченко. Он узнал про Зорина в тот же день. Либо Зорин сам сказал — возможно, но маловероятно, Зорин от него устал, — либо у Кравченко были свои каналы. Люди в банке, осведомители среди подрядчиков, сеть «я вам перезвоню». Кто-то ему сообщил. И он позвонил мне. Лично. На мобильный.

Это было новое. Кравченко держал дистанцию: звонил через приёмную, присылал письма на бланке, а угрожать — и то приехал в офис, при свидетелях. Но звонок на мой мобильный означал, что ситуация перешла на уровень, где посредников уже недостаточно. Он хотел слышать мой голос. Он хотел, чтобы я слышал его.

«Играете с огнём». Предупреждение, одетое в заботу. Фраза из арсенала человека, который ещё верит, что вас можно напугать. Я слышал и получше.

Четверг ушёл на Туманову, Барышева и Карину с её «Арминиан Тайл». А в пятницу, в одиннадцать, дело Тумановой закрылось: акт подписан, Барышев получил свои триста шестьдесят, ресторан открывался в пять вечера, как и было запланировано.

Около часа, когда мы уже вернулись на Пятницкую, Нина приняла звонок.

— Алексей Дмитриевич, Туманова на линии. Благодарит.

— Меня?

— Нет. — Нина посмотрела на меня тем взглядом, каким смотрела, когда знала что-то, чего я ещё не знал. — Веру Дмитриевну.

Я взял трубку в кабинете. Вера сидела за своим столом, но я включил громкую связь, чтобы она слышала.

— Ольга Андреевна, добрый день. Это Смирнов. Вера Дмитриевна рядом.

— Алексей Дмитриевич… — Голос Тумановой был тёплым, почти облегчённым. — Я хотела поблагодарить, но…