Парагвайский вариант. Часть 4 - Олег Воля

— Твой тоже, — огрызнулся Исидро. — Мы оба потомки предателей.

— Вовремя предать — это значит предвидеть, — усмехнулся Карлос, процитировав Талейрана. — А предвидеть может только тот, кто на происходящее смотрит открытыми глазами, без шор. Твой род начался с Паульу, сына Уайна Капака, которого испанцы короновали как марионеточного Сапа Инку и использовали как живой символ преемственности власти, пока настоящий Инка Манко вёл войну в Вилькабамбе.

— А твои предки Писарро отряд пехоты предоставили для захвата Куско, — огрызнулся Исидро.

— Было дело, — кивнул Тисок. — Но ты же понимаешь, что тогда, в тот момент, это воспринималось не так, как сейчас. Мой род в гражданской войне был на стороне проигравшего Уаскара. А испанцы убили того, кто эту войну выиграл, — Атауальпу. Так что примкнуть к ним для моих предков было разумной стратегией. И они сохранили и власть, и привилегии, и защитили своих людей. Это ли не обязанность главы рода перед своими?

— А боги? Вы хранили огонь и триста лет назад допустили, чтобы он погас!

— А кто тебе сказал, что он погас? — со странной интонацией ответил Карлос. — С чего ты решил, что мы не можем раздуть его снова?

Исидро Чокеуанка с недоумением уставился на собеседника, а Бенито даже дышать перестал, вслушиваясь в разговор.

— Ты серьёзно? Ты хочешь восстановить храм Кориканче?

— Ну зачем сразу Кориканче. Храм — это только стены. Вера — она в людях, а не в стенах. А то, что происходит в Перу, вполне может открыть сердца людей к старым богам.

— Почему же тогда ты бежишь?

— Пусть там всё поуспокоится. К сожалению, в Куско сейчас решения принимают не самые умные люди. Глупо будет умереть случайно. Пережду в Аргентине, потом вернусь. Новой власти понадобятся толковые люди. Так что Тисоки не упадут в грязь и на этот раз.

Исидро вскочил и начал мерить шагами комнату из угла в угол.

— Я не понимаю, — бил он кулаком в ладонь. — Как ты можешь так говорить? Ведь должны же быть принципы выше шкурного интереса. Честь, в конце концов. Унижаться перед восставшим быдлом просто низко. Они должны целовать наши ноги, а не писать для нас законы. Так было всегда! И триста лет до испанцев, и триста лет с испанцами.

— Хм… До испанцев, говоришь, — усмехнулся Тисок. — А помнишь, с чего началась история инков? Манко Капак и Мама Окльо сошли с Острова Солнца и получили от бога Инти миссию научить людей жить: земледелию, ткачеству, порядку. Так?

Метавшийся по комнате сеньор Исидро остановился и несколько удивлённо ответил:

— Да. Именно так. А что?

— А то, что это придумано позже и специально для возвеличивания правящей династии. А в моём роду передавалась совсем другая история. Из пещеры в местечке Паккаритамбо, это южнее Куско, вышли четыре брата Айяр и четыре сестры. Вели они большую группу родичей с семьями и скотом. По преданию, из четырёх братьев одного, самого буйного, пришлось замуровать в пещере. Двое обратились в камень и стали священными уаками. Остался один, Айяр Ману, то есть будущий Манко Капак. Он-то и основал Куско. То есть по твоей классификации он был таким же быдлом и чернью, как и толпа его родичей, просто более энергичным и волевым. Ты бы с презрением плюнул ему под ноги, если бы он потребовал от тебя службы. И был бы не прав. Так и сейчас ты не прав, презирая того, кто начал новый цикл империи. Да, он повёл за собой каторжников с гуановых островов, но посмотри — прошел год, и он уже повелевает половиной Перу и вскоре присоединит к себе и Боливию.

При этих словах Исидро расхохотался и сел обратно за стол.

— Да никогда этому не бывать! Это пустышка. Ему просто повезло, что в Перу был бардак после тяжёлого поражения от Боливии. Он, конечно, смог захватить Лиму и пограбить её. Награбленным он смог поделиться с босотой и привлечь её на свою сторону. Но это не имеет никакого значения. Против регулярной армии Боливии им не устоять, а если присоединятся соседи, то мы выдавим этот чирий в океан и навсегда решим этот вопрос. Никакого восстановления империи не будет, романтичный друг мой.

— Поживем — увидим, — улыбнулся Карлос.

* * *

Следующий месяц группа, не торопясь, следовала по пыльным дорогам Боливии в общем направлении на юг, в сторону Аргентины. Почти везде они находили ночлег в сельских общинах и в разговорах с местными жителями ловко занимались агитацией за идеалы нового Перу.

И если Бенито в основном говорил о светлом будущем, то дон Карлос в разговоре со стариками всё больше вспоминал светлое прошлое. И юноша немало почерпнул из этих экскурсов в историю империи Инков.

— Это с испанцами в наши земли пришла идея торговать землёй. До них никому и в голову не приходило называть плоть Пачамамы своей собственностью. Даже великий Инка не владел землёй — он только решал, как ею лучше распорядиться на общее благо. И делал это не с целью выжать все соки из людей и держать их на грани голода, а для общего блага.

Про общеимперскую систему накопления запасов дон Карлос говорил размеренно, со вкусом — так, чтобы каждое слово успевало дойти.

— Вы себе даже не представляете, что такое были эти склады. В каждом большом городе, у каждой дороги, возле каждой крепости стояли кольки. В них годами лежали кукуруза, чуньо, киноа, сушёное мясо. В хороший урожай запасы пополняли. В плохой год — тратили. В главных хранилищах запас держали на пять лет, а кое-где и на десять. Не для того, чтобы люди десять лет сидели без дела и ели общий хлеб, а чтобы империя могла пережить десять плохих урожаев подряд, не рассыпавшись от голода. Чтобы кормить работников там, куда их посылал великий Инка. Ведь сетью дорог, построенных тогда, мы пользуемся по сей день. А куда уходят излишки, которые отбирают у вас новые власти? Вы видите их следы? Хоть что-то вкладывается в общее