Мир наизнанку 2 - Отшельник Извращённый

— Ты меня сейчас… по щеке похлопал?

— Ага.

Она моргнула.

— Дважды?

— Да. Я же тебя два раза поймал на стримах, вот два раза и наказал. Теперь мы квиты.

Аканэ закрыла лицо ладонями.

Плечи у неё затряслись.

Смеётся, кажется. Или там всё гораздо хуже? Не слетит же она сейчас с катушек?

А у самого сердце колотилось так, что, наверное, было видно сквозь футболку. Очень хотелось сделать вид, будто у меня всё под контролем, а не будто я только что едва не передумал насчёт всех своих принципов.

Хорошо хоть руки не дрожали.

Красная папка всё ещё лежала на полу.

Я наклонился, поднял её и положил себе на колени.

— А теперь про деньги.

Аканэ наконец убрала ладони от лица. Поправила косу, вытерла пальцем уголок глаза и села ровнее.

Когда повернулась ко мне, уже не улыбалась.

Ногу закинула на ногу, посмотрела на папку у меня на коленях. Вот теперь верилось, что она корпорацией руководит. А то я уже начал забывать, с кем разговариваю.

Только щёки ещё были розовые.

— Хорошо. Про деньги. Тридцать миллионов авансом, дальше…

— Аванс не нужен.

Она приподняла бровь:

— Ты сначала дослушай.

— Я услышал. Платишь мне за то, чего я ещё не сделал, а потом я должен отработать. Мне такое не нравится.

Постучал по папке, как она сама недавно.

— Не хочу быть должным. Особенно тебе.

Аканэ чуть прищурилась, но спорить не стала:

— Тогда, что предлагаешь?

Так, Петруха. Правило первое. Кто говорит первым — тот просит. Так что не ляпни сейчас какую-нибудь сумму просто потому, что от тебя ответа ждут. Пусть сама называет.

— Сначала хочу кое-что спросить. Сколько ты на мне уже заработала?

— Уже?

— Сайка возле школы со мной поговорила. Контракт я не подписал, но об этом ведь узнали. Вам что-нибудь перепало?

Аканэ посмотрела на меня. Потом на папку.

Я ждал. Ибо пусть про саму Ямамото Аканэ инфу не чекал, а вот в твиче видел о переполохе в Акагами и о связи с моим именем.

И видел сейчас, как Аканэ решает: соврать или нет.

— Акции выросли на два процента, — сказала она наконец. — На слухах о нашем предложении. Почти миллиард к капитализации.

Не соврала. Надо же. Об этом я и прочитал. Выходит, я виной роста акций Акагами Индастрис…

Миллиард.

Целый, сука, ярд!

Тётка постояла со мной возле школьного забора, а у компании стоимость на миллиард выросла.

Я даже не поел тогда толком. Всё думал, где костюм ниндзя купить.

Держи лицо, Петруха. Не надо сейчас спрашивать, сколько там нулей.

— Значит, одного слуха обо мне хватило на миллиард. А ты мне тридцать миллионов предлагаешь.

— Это аванс.

— У нас на районе такое чаевыми называли.

— У вас на районе?

Блядь.

— В школе. В столовой. Неважно.

Она, кажется, собиралась уточнить, что за столовая у нас такая, но я продолжил:

— Давай по порядку. Аванс не беру. Снялся в рекламе — получил деньги. Сделал интеграцию — получил. За каждую работу платишь отдельно.

Загнул палец.

Тёплый. Хорошо.

— Плюс процент с продаж. С футболок, протеина, программ. Со всего, что продаёте с моим именем или лицом.

— Какой процент?

Вот сейчас, Петя, особенно не торопись.

— Предлагай.

— Ты же ставишь условия. — хмыкнула Аканэ.

— А ты знаешь, сколько собираешься на этом заработать. Назови столько, чтобы мы могли дальше разговаривать.

Аканэ откинулась на кожаную спинку. Несколько секунд разглядывала меня.

— Три процента.

Я промолчал.

Очень хотелось кивнуть. Три процента от продаж большой компании — это ведь овер дохуя, наверное. Но я даже примерно не представлял сколько.

Поэтому продолжал смотреть на неё. Тупо, блядь, смотреть, ни хуя не говоря. Батя в такой момент яблоко чистил. Моё осталось в сумке. Не вставать же сейчас за ним, так что обойдёмся рожей.

Аканэ подождала ещё немного.

— Пять.

Я и тут не сразу ответил. ДА ТЫ ОХУЕЛ, ПЕТЯ!

— Больше мы никому не давали, — добавила она, нахмурившись. — Даже олимпийской чемпионке.

— После встречи с ней акции тоже на два процента подскочили?

Аканэ молчала.

— Ладно. Пять на первый год. Потом заново обсудим. — хмыкнул я.

Уголок рта у неё дёрнулся.

— Дальше?

— Канал мой. Что говорить, что показывать, в чём сидеть перед камерой — решаю я. Кого посылать, тоже сам разберусь. Не надо мне присылать готовые тексты и объяснять, где улыбнуться.

— Я уже сказала, что…

— Вот и запишем. Чтобы потом твой маркетинг не пришёл с другим мнением.

Она кивнула.

— Донаты тоже мои, — добавил я. — В том числе твои. Это не часть оплаты по договору.

— Разумеется.

Вообще не смутилась. Сидит, обсуждает, как ей правильно перечислять деньги парню, который её за эти деньги отшивает.

Ладно. У богатых свои развлечения.

— Дальше. Я могу отказаться от любой съёмки. Не нравится идея — не снимаюсь. И без «ну ты же подписал, теперь обязан».

— Любой?

— Любой. Отдельно пункт: никаких чемпионок, которые носят меня на руках. Ни всерьёз, ни ради шутки. Ни «зрительницы оценят, потерпи пять минут».

Аканэ посмотрела на меня с любопытством.

Я посмотрел в ответ.

Объяснять, почему так упёрся именно в это, не собирался.

— Хорошо, — сказала она. — Для этой линии такая реклама и без того не подходит.

— И последнее.

Загнул оставшийся палец.

— Я могу уйти. Естественно, предупредив. За месяц. И расходимся. Без штрафов, судов и попыток выставить мне счёт за всё, что вы на меня потратили.

Вот здесь она уже не кивнула.

Посмотрела на мою руку, потом мне в лицо.

— То есть компания вкладывает деньги. Разрабатывает коллекцию, запускает производство, оплачивает рекламу. А ты через месяц можешь сказать, что передумал?

— Могу.

— И я должна согласиться?

— Не должна. Мы же обсуждаем.

Я разжал кулак, положил ладонь на папку.

— Но работать из-за того, что мне иначе штраф не выплатить, я не буду. Сразу говорю.

Аканэ молчала. Я уже успел подумать, что вот на этом и закончим. Встану, заберу вещи и поеду к портнихе. Хоть вовремя попаду.

— Тогда что удержит тебя в проекте? — спросила она.

— Деньги.

Она приподняла бровь.

— Те, которые я буду зарабатывать, — пояснил я. — К тому же, если мы хорошо сработаемся,