Юрист с Рублёвки. Том 2 - Дмитрий Лим

— Но…

— Что, но? — улыбнулся я. — Ты считаешь, мы мало за сегодня сделали? Не смогли помочь клиенту, которому… как мне кажется, уже чуть-чуть до фени, чем всё это закончится?

— Но мы толком то ничего такого не сделали…

— Как это не сделали? — удивился я. — Мы получили полную цепочку писем, выяснили пропущенный срок и проверили, где оставались документы к концу дня. Теперь нужно проверить сами договоры и приложения. Пока оригиналы на месте — сверить их с нашими сканами. А если нам откажут, зафиксировать отказ и дополнить обращение в суд конкретными фактами. Иначе…

— Иначе будем спорить по неполным копиям, пока они меняют документы и исполняют договоры, — дополнила меня Полина.

— Вот именно. Только пока это риск, а не установленный факт. Поэтому и проверяем.

Я собрал бумаги и встал.

— Завтра в восемь как штык, здесь. Поедем в клинику.

— Поняла, — Полина закрыла ноутбук. — Я подготовлю бланк описи.

— Сделай три копии. Зафиксируем, что нам предъявят и что разрешат скопировать. Самовольно забирать чужой архив мы не будем.

Я направился к выходу, оставив Полину доделывать документы. Мне нужно было пораньше лечь спать, ибо завтрашний день будет тяжёлым. Но…

Впервые за долгое время я почувствовал, что у меня есть надёжный тыл. И это был результат кропотливой и тяжёлой совместной работы…

В субботу я приехал в консультацию к восьми. После вчерашнего сообщения Зинаиды Павловны мы знали, где искать документы, но что именно произойдёт при встрече с Гурьевым…

— Алексей Дмитриевич, — в кабинет заглянула Полина. — Воронин опаздывает?

— Нет, — я повернулся к помощнице. — Он должен подъехать через двадцать минут.

— У меня есть очень плохое предчувствие, — честно сказала она. — После того, что вчера мы увидели…

И я понимал, о чём речь. Вчера этот человек показал, что для него приоритетнее: день рождения сестры, или бизнес, который горел синим пламенем. К тому же, у меня тоже было ощущение, что сегодня мне явно пришлось бы силком тащить его в клинику на Профсоюзную. Да и там… тоже явно были бы проблемы.

Но, на удивление, он не опоздал. В восемь двадцать, когда мы вышли из офиса, Воронин уже был здесь, сидел за рулём своего «Лексуса». И… выглядел он скверно: мешки под глазами, мятый воротник рубашки, взгляд бегал так, словно он что-то натворил и ему стыдно в этом, признаться.

— Михаил Юрьевич, — я сел на переднее пассажирское, а Полина устроилась сзади, — вы как, в состоянии вести машину?

— Я трезв, Алексей Дмитриевич, — его голос был севшим. — Поехали.

Дорога до офиса Михаила Юрьевича заняла полчаса. Воронин сначала гнал как бешеный, и я попросил его сбавить скорость. Нам хотелось попасть туда до начала сверки, хотя нашего участия никто не согласовал. Но не доехать вообще было бы куда хуже. Он послушался, хотя руль всё ещё сжимал так, что побелели пальцы.

При этом, мне было о чём подумать… мой мозг анализировал предстоящую стычку, и я почти не отвлекался на стиль вождения Воронина.

Уже на подъезде к бизнес-центру, где располагался офис клиники, я увидел первые признаки того, что… Гурьев не собирался сидеть на жопе смирно. У входа стоял микроавтобус с тонированными стёклами, а рядом курили двое крепких парней в чёрных куртках. Охрана? Или люди Гурьева?

— Паркуйтесь вон там, — указал я на свободное место у бордюра. — Идёмте вместе. Я буду говорить. Вы подтвердите требование об ознакомлении, которое вчера направили, и без крика, пожалуйста.

— А если Гурьев там? — Воронин вцепился в руль.

— Тем лучше. Пусть сам ответит на наше требование. Пошли.

Мы вошли в здание. Лифт доставил нас на четвёртый этаж. Двери приёмной клиники были открыты, но за стойкой администратора сидела незнакомая девушка, которая, увидев Воронина, тут же схватилась за телефон.

— Доброе утро, — я опередил её звонок. — Мы к Зинаиде Павловне.

— Она… она на совещании, — пролепетала девушка, бросая взгляд на коридор, ведущий к бухгалтерии.

— Тогда сообщите, что участник общества приехал по вчерашнему требованию об ознакомлении с документами, — сказал я.

Девушка всё-таки позвонила, выслушала ответ и указала на бухгалтерию. Мы прошли по коридору; Воронин семенил следом.

Дверь в бухгалтерию оказалось закрытой. Я несколько раз толкнул её, но безрезультатно… но, самое главное… внутри были люди! Из-за двери доносились голоса: один женский и мужской.

— Он уже всё… — только было начал Воронин, но я начал действовать.

Трижды постучал по двери, голоса стихли, и я повторил. После третьего раза, послышались шаги, после, щёлкнул замок и дверь приоткрылась… ровно настолько, чтобы я мог увидеть этого самого бухгалтера. Ею была полноватая женщина в очках на цепочке.

— Михаил Юрьевич? — она быстро заморгала. — Я сейчас не могу…

— Доброе утро, Зинаида Павловна, — Воронин попытался придать голосу твёрдости, но вышел лишь жалкий писк. — Я с юристом, нам нужны документы из сейфа.

За спиной бухгалтера раздался шорох, и дверь резко распахнулась, после, появился мужчина, который оттеснил женщину в сторону. Это был… тот самый Гурьев, новый генеральный директор. Мужчина лет тридцати пяти, с короткой стрижкой и недовольным лицом. Он смотрел на меня без малейшего удивления.

— Совещание закрытое, — заявил Гурьев, и скрестил руки на груди. — Учредители без предупреждения не допускаются. А тем более со сторонними лицами.

— Я представитель Михаила Юрьевича, — я протянул ему визитку и копию доверенности. — Вчера вам направили требование об ознакомлении с документами. Мы пришли проверить комплектность и снять копии. И заодно получить ответ: зачем оригиналы клиники потребовали вывезти в «МедСервис-Фарм»?

Гурьев даже не взглянул на бумагу. Он смотрел мне прямо в лицо.

— Я генеральный директор. Моё назначение зарегистрировано в ЕГРЮЛ. А вы, адвокатишка, пытаетесь сорвать работу компании. Зинаида Павловна проводит инвентаризацию первичной документации по моему приказу.

— Инвентаризацию? — я усмехнулся. — В субботу, ещё до девяти? Прекрасная оперативность. Зинаида Павловна вчера подтвердила, что папки здесь. Давайте сверим их, не вывозя в другую компанию.

Я сделал шаг вперёд, но Гурьев не отступил. В общем, мы стояли почти вплотную.

— Отойдите от двери, — его голос был спокойным. — Или я вызову охрану и напишу заявление о самоуправстве.

— Силой проходить я не собираюсь, — я отступил на полшага. — Но отказ в ознакомлении мы зафиксируем. Вместе с вашим требованием вывезти оригиналы в другую компанию и отсутствием ответа на вопросы о получателе и сроке возврата. Эти материалы пойдут в суд.

— Да как ты смеешь? — оскалился он. — Вышел