Юрист с Рублёвки. Том 2 - Дмитрий Лим

— Ага, бегу и спотыкаюсь. Вы можете спорить со мной сколько угодно. Но Михаил Юрьевич остаётся участником общества, а документы мы просим не для коллекции. По «ФармКор» уже идёт спор. Хотите добавить к нему ещё и отказ показать рабочий комплект?

Гурьев замялся. Я не приписывал судебному определению запретов, которых там не было. Регистрационные изменения и исполнение соглашения о передаче договора — вот что мы пока остановили. Теперь требовалось сохранить доказательства, не устроив самоуправство собственными руками.

— Документы остаются в сейфе, — процедил Гурьев. — Это собственность компании.

Значит, вчерашнее изменение распоряжения он подтверждал. Но зачем сначала требовал вывезти оригиналы в «МедСервис-Фарм», объяснять не собирался.

— Вот именно, — я кивнул. — Собственность компании, которая управляется в интересах всех учредителей. Зинаида Павловна, — я перевёл взгляд на побледневшую женщину, — откройте сейф. Мне нужны оригиналы трёх договоров: договор с «ФармКор», договор на обслуживание медицинской информационной системы и договор о консультационных услугах с ООО «МедСервис-Фарм».

Бухгалтер перевела взгляд на Гурьева, потом на Воронина. Она замерла, как буриданов осёл.

— Зинаида, — Воронин повысил голос, но тут же спохватился. — Я прошу показать документы. Не забрать. Мы пять лет вместе работаем, неужели теперь и договор посмотреть нельзя?

Гурьев скрипнул зубами. Его правая рука дрогнула, он едва заметно сжал пальцы в кулак. Но драться в офисе с юристом при свидетелях он не стал. Это было бы самоубийством.

— Только здесь, — бросил Гурьев, отступая вглубь кабинета. — Ничего не уносить. Зинаида Павловна, покажите им эти три договора.

— Здесь, — согласился я и достал бланк описи, который Полина подготовила вчера. — Зафиксируем, что нам предъявлено, с номерами приложений и количеством листов.

Под пристальными взглядами двух мужчин бухгалтер дрожащими руками отперла сейф. Внутри лежали папки. Она сама достала нужные тома и положила на стол. Три папки. По реестру договоры совпадали с нашим перечнем. Теперь оставалось проверить, что внутри.

Дальше я разложил документы на столе бухгалтера и сфотографировал каждый лист, начиная с титульного и заканчивая последним приложением. Полина сверяла номера и заносила их в опись. Одно приложение к договору обслуживания системы, которого не было среди наших прежних сканов, нашлось под разделителем. Я переснял его дважды — чтобы точно читалось.

— Алексей Дмитриевич, — подал голос Гурьев, наблюдавший за мной из угла кабинета. — Вы понимаете, что задерживаете работу? У нас акты за месяц не закрыты, а бухгалтер занята вашей фотосессией.

— В том числе по консультационным услугам на триста тысяч? — я не отрывался от камеры телефона. — Что именно собираетесь подтверждать актом, господин Гурьев? Где отчёт о работе?

Гурьев промолчал, но желваки на его скулах напряглись до предела.

Через сорок минут опись была составлена. Мы указали номера предъявленных договоров, приложения и количество отснятых листов. Отдельно записали: акты исполнения в осмотренном комплекте отсутствуют; другие папки и электронный архив нам не предъявлялись. Воронин расписался дрожащей рукой. Бухгалтер подтвердила подписью, какие документы показала. Гурьев подписывать отказался, что я тут же отметил.

Зинаида Павловна вернула оригиналы в сейф. Я убрал в кожаный кейс только наш экземпляр описи, проверил снимки и кивнул Полине и Воронину:

— Поехали.

Мы вышли из офиса, и в это время Михаил ещё держался. Но стоило нам зайти в лифт, как он тяжело привалился к стенке.

— Хоть показали, — выдохнул он. — Что теперь?

— Теперь вы везёте меня в копировальный центр. Распечатаем снимки для работы. У вас будет отдельная копия описи и всего комплекта. Оригиналы остаются в клинике, но теперь мы знаем, что именно сегодня лежало в этих папках.

Воронин кивнул, и начал вытирать лоб платком.

Мы нашли небольшую конторку в торговом центре по пути. Я провёл там ещё час, распечатывая снимки и проверяя, не пропустили ли мы страницы. Электронный комплект сохранили отдельно, рабочие распечатки разделили. Воронин получил свою копию и обещал вечером быть на связи.

— Я позвоню вам вечером, — сказал я ему, выходя из машины. — И держите телефон рядом. По этим приложениям наверняка появятся вопросы.

Воронин кивнул, пожал мне руку и уехал.

Вернувшись в контору Когана, я сразу заперся в своём кабинете и разложил перед собой копии. Полина явилась через пол часа, и принесла кофе из «Принцессы», с короной на стаканчике. Посмотрела на всё это дело и села напротив с блокнотом.

— Что там, Алексей Дмитриевич? — спросила она, пока я сортировал листы.

— Пока ничего, — я разложил три договора веером. — Звонили по ещё одному делу, но это к Воронину никак не относится. Так что, я не успел ещё подумать…

Первый договор, за который я взялся, был с фармацевтической компанией «ФармКор». Это был основной источник дохода клиники. Там… было мало чего интересного. Так что, изучив его «от» и «до», я отложил его в сторону и взялся за второй — договор на обслуживание медицинской информационной системы. В основном тексте тоже было мало чего интересного. Приложение с техническим порядком доступа я пока отложил рядом — к нему нужно было вернуться отдельно.

В третьем договоре я задержался на условиях оплаты. Это был договор оказания консультационных услуг между клиникой и ООО «МедСервис-Фарм» — структурой Кравцова. Про аванс мы уже знали. Теперь нужно было понять, чем обязательства клиники ограничивались… и ограничивались ли вообще.

Я вчитался в текст. Полина нависла над столом, пытаясь прочитать вверх ногами.

— Взгляни на раздел «Предмет договора», — я ткнул ручкой в лист. — Что там написано?

— Так… — Полина начала искать, и вскоре, начала зачитывать вслух. — Исполнитель обязуется оказывать «Заказчику» консультационные услуги по вопросам налоговой оптимизации… — прочитала Полина. — И… что?

— А теперь посмотри на раздел: «стоимость услуг».

— Триста тысяч рублей в месяц, — прочитала она. — Но это же…

— Это тот самый договор, по которому ушёл аванс, — я откинулся на спинку стула. — Но дело не только в нём…

— Я не понимаю… — Полина нахмурилась. — А в чём тогда?

— Те триста тысяч уже ушли авансом, мы видели выписку. Теперь актом могут попытаться подтвердить, что услуги действительно оказаны. А здесь, видишь, ежемесячная плата. Значит, нужно проверить ещё и следующий платёж, а не только спорить о старом.

Я встал и подошёл к окну. Во дворе консультации кто-то парковался, посигналил. И я… понимал:

«В этой папке, по сути, ничего особо криминального не было».

Сам по себе договор ещё не доказывал, что услуги выдуманы. Нужны были отчёты, переписка, подтверждение работы. Триста тысяч мы уже нашли, но за ними могло стоять что-то ещё.

— Дело вот в чём, — сказал я, не