Профессор-Целитель - Илья Игоревич Савич

— Операция прошла успешно, — напомнил я. — И она была необходима. Бюрократия убила бы пациентку, как и лечение господина Дегаля.

— Оставьте оправдания для Коллегии целителей, — не стал меня слушать Лазарев. — Кстати, заседание состоится через полчаса. Предлагаю вам как можно скорее выдвинуться, потому что опоздание скажется далеко не в вашу пользу.

— Заседание коллегии? — переспросил я.

— Именно, — кивнул Лазарев. — Ваши действия всегда имеют свои последствия, Григорий Романович. И на сей раз вы можете лишиться статуса лекаря, равно как места в университете и в нашей больнице. Будьте осторожны, Григорий Романович. И во время заседания постарайтесь подбирать правильные слова.

━─━────༺༻────━─━

Заседание Коллегии проводилось в административном корпусе больницы, в просторном помещении со сценой и множеством сидячих мест. Что-то вроде актового зала, где сотрудники, по всей видимости, проводили большие совещания или выслушивали какие-нибудь важные объявления.

Сейчас на возвышении в ряд стояло несколько столов, за которыми расположились люди почтенного возраста. И по одному их виду становилось понятно, что это важные шишки. Взгляды, одежда, манера двигаться и разговаривать, когда они перешёптывались между собой. Всё в них говорило о том, что тратить драгоценное время на какого-то молодого лекаря им совершенно не хотелось.

Впрочем, я с ними в этом был полностью согласен и считал происходящее даже не пустой, а по-настоящему вредной тратой времени. У меня, между прочим, занятие должно идти, а у студентов скоро полноценная практика в больнице. Дел невпроворот!

Но что самое главное — ни одного из этих важных людей я не знал. Зато среди зрителей обнаружилось несколько знакомых лиц.

Одним из них был тот самый Андре Иосифович Дегаль, по чьей милости мы здесь все собрались. Бывший лекарь семьи Анисимовых упорно избегал встречаться со мной взглядами, хотя явно заметил моё появление. А ещё я увидел некоторых своих студентов, к которым и подошёл.

— Григорий Романович! — подскочили они разом.

Такой прыти от них я не ожидал. Как и того, что они узнают об этой комиссии. Всё-таки привык, что в моей прошлой жизни все разборки проходили за закрытыми дверьми. Здесь же выставили всё напоказ.

Пётр выглядел особенно взволнованным.

— Мы вас поддержим. Мы не дадим вас в обиду! — затараторил он. — Уж поверьте, только пускай попробуют, и мы…

— Нет, — отрезал я. — У вас сейчас по расписанию занятие, так что марш на лекцию. Живо!

— Но как же! — возмутилась Роксана.

— Мы не хотим другого лектора! — заявил Артём.

— Я не единственный квалифицированный педагог в университете, — ответил я стальным голосом. — Но в моих силах спросить с вас всё досконально, и особенно по темам, которые вы сейчас пропускаете. Я сказал: живо на лекцию! Нечего вам здесь делать, и беспокоиться за меня не нужно. Справлюсь и без помощи студентов второго курса.

Ребята понурили головы.

— Сколько можно повторять? — поторопил я их.

Роксана с Артёмом нехотя двинулись к выходу, а вот Петя остался на месте.

— А вам, Пётр Демьянович, особое приглашение нужно? — спросил я.

Мне сейчас не хватало только детей вразумлять. Я и так не до конца понимаю, что здесь происходит, потому что из-за спасения пациента обычно награждают, а не грозят лишением статуса.

— Так я тоже участвую в заседании, — пробурчал Петя.

— Ты? — вскинул брови я.

Они совсем ошалели? Зачем впутывать в дело мальца.

— Меня отправил сюда Иван Николаевич, — пояснил Петя. — Сказал, что я нужен в качестве свидетеля. Григорий Романович, это всё из-за того, что вы помогли моей сестре? Если так, то я всё им объясню! — Он оглянулся в сторону Дегаля, который упорно делал вид, что нас не замечает. — Когда они всё услышат, они не смогут вас наказать. Это просто несправедливо!

— Петя, успокойся, — ровным голосом произнёс я. — Никакой трагедии не случилось. Скорее всего, это какие-то бюрократические заморочки. С ними справиться будет куда легче, чем с операцией, которую мы с тобой провели. Ты удержал себя в руках тогда, значит, не должен волноваться и здесь. Понятно?

— Вообще-то, — покачал он головой, — я там жутко волновался и чуть всё не испортил.

— Чуть не считается, Петя, — произнёс я чуть мягче и напомнил: — В итоге ты сдержал себя в руках, не поддался панике. Значит, сможешь сделать это и сейчас.

Парень кивнул и сосредоточенно нахмурился, словно ему опять предстояло оперировать.

Я решил немного его подбодрить:

— Однако это всё равно не будет для тебя уважительной причиной для пропуска занятия. Спрашивать буду строго.

Я погрозил указательным пальцем, чем вызвал у парня лёгкую нервную ухмылку. А затем пошагал дальше. Напротив кафедры стояли две переносные стойки. Дегаль уже стоял у правой. Значит, моя — левая.

В зале были ещё люди, хотя и немногочисленные. Но знакомых среди них не оказалось, так что я пошёл дальше.

Вскоре в зал вошли два человека, при появлении которых все остальные разом замолчали. Бой трости сразу подсказал мне, кто был одним из них — Лазарев. Даже оборачиваться не пришлось.

Рядом с ним шагал другой мужчина. Тот был помладше, но не менее грозного вида. А судя по одежде и взгляду, стоял даже выше в местной иерархии, чем сам Лазарев.

— Князь Знахарев, — разнёсся удивлённый шёпот со стороны зрителей. — Что Всеволод Ярополкович здесь делает? И Лазарев… В чём таком провинился Вересаев, что его будут судить такие великаны?

На меня посыпались новые взволнованные взгляды.

Значит, второй — это Знахарев. А, так это с его сынком я встречался в больнице и вырвал у него из рук пациента.

Лазарев кинул в меня осторожный взгляд, но в целом тоже делал вид, что не замечает. А ещё старательно изображал внимание к словам Знахарева.

Князь же и вовсе не обратил внимания ни на кого, кроме Ивана Николаевича, пока шагал по проходной. Вдвоём они поднялись на платформу, поздоровались с остальными судьями и уселись в середине.

Во главе, в самом центре, сел князь Знахарев. Лазарев, слегка неловко опираясь на трость, разместился по его правую руку. А следом со своего места поднялся человек слева от Знахарева. Долговязый, в круглых очках и с вытянутым овальным лицом.

— Итак,