Профессор-Целитель - Илья Игоревич Савич

И вдруг спайка с брыжейкой с хрустом лопнула, и из разорванного сосуда хлынула кровь.

— Аспиратор, — скомандовал я, сохраняя ровный голос.

Петя же расширил глаза и растерялся. Внезапное осложнение вывело его из концентрации, руки у парня задрожали, а сам он замер.

— Г-Григорий Романович! — дрогнул он. — К-кровь! Сестра!..

— Петя, аспиратор, — напомнил я. — Выкачивай жидкость.

Но парень сорвался. Задышал очень часто, губы скривились в ужасе, брови заплясали — его охватывала паника. Только чудом он не отпустил пинцет и не закрыл мне весь обзор.

Очертания отростка начали теряться, и я понял, что действовать нужно немедленно. Прижал пальцем кровоточащий участок, и поток жидкости иссяк.

— Петя, — продолжал я говорить спокойно. — Аспиратор. Ты должен откачать жидкость.

Сердце забилось быстрее, и у меня адреналин хлынул по венам. Однако разум всё ещё оставался холодным, потому что ситуацию нужно держать под контролем.

На этот раз он послушался, поддавшись моему тону. Петя резко выдохнул, чтобы прийти в себя, начал судорожно качать педаль, и аспиратор заработал на полную мощность. Но он не успевал очищать полость, и та продолжала заполняться.

Дождался, пока операционное поле будет очищено, и скомандовал Пете, чтобы он убрал аспиратор и приготовил зажимы с тампонами.

— Так, сейчас послушай меня внимательно, — предупредил я Петю. — Я буду медленно убирать палец, и когда увидишь источник кровотечения, ты должен наложить зажим. Понял?

— Да, Григорий Романович, — кивнул он.

— Приступаю к идентификации культи повреждённого сосуда. Ты должен обеспечить мне обзор и держать наготове зажим.

Аккуратно, миллиметр за миллиметром, я приподнимал палец, чтобы увидеть, откуда льёт кровь.

— Григорий Романович, — произнёс Пётр, изо всех сил стараясь говорить спокойно. Ему с трудом удавалось сохранять хладнокровие. — Сестре всё хуже.

— Знаю, Пётр, знаю. — Тут показался источник наших проблем. — Зажим.

Пётр накрыл повреждённый участок и тут же принялся откачивать накопленную жидкость аспиратором. Когда кровь перестала идти, я медленно выдохнул, потому что всё получилось хорошо. Кровотечение остановилось, осталось разобраться с последствиями и закончить операцию.

— Можно продолжать, — прокомментировал я.

В прошлом мире я бы сейчас зашил повреждённый сосуд, но в этом мире был иной путь. Причём куда более быстрый и менее рисковый.

— Пётр, у меня магии не осталось, — обратился я к студенту. — Ты видишь культю повреждённого сосуда?

— Да, Григорий Романович, — кивнул он.

— Используй Источник, чтобы восстановить ткани. Сможешь?

Петя промолчал, лишь слегка кивнул.

— Приступай, — скомандовал я.

Он протянул руку вперёд, над разрезом прикрыл глаза. И следом на брыжейку полился золотистый свет целительской магии.

— Представь, как соединяются ткани. Как они регенерируют и закрывают разрыв, — тихо подсказывал я студенту.

Целительская магия требовала точного понимания процесса: мало просто вливать силу — нужно знать, какие ткани и как должны восстановиться. Ускорять заживление, множить клетки или же, наоборот, расщеплять их.

В этом и крылся секрет прогресса, схожего с моим прошлым миром без магии. Здесь целителям тоже требовалось понимать и отчётливо осознавать, от чего именно нужно исцелять людей, иначе никакой Источник пользы не принесёт.

Устранение разрыва не заняло много времени, и следом мы тут же приступили к основному действию. Я выделил отросток, а затем по такому же принципу вместо швов использовал магию Пети. К этому времени состояние Марии стабилизировалось, и опасность миновала.

Но на этом этапе Источник студента опустел, так что оставшиеся ткани, брюшину и первые слои я зашивал по старинке. Потом это можно будет исправить целительской магией, а сейчас мы устраняли самое опасное.

И наконец, когда последний шов был наложен, я медленно и тихо выдохнул, на пару секунд прикрыв глаза.

— У нас получилось, — произнёс я. — Ты молодец, Пётр. Огромный молодец.

━─━────༺༻────━─━

Марию переместили в спальню на первом этаже, на всякий случай поближе к целительскому кабинету. И сейчас я сидел у окна в этой комнате, пока записывал протокол операции и указания для последующей реабилитации больной.

Пётр свалился в глубокий сон, как только мы уложили Марию. Он сейчас свернулся калачиком на кушетке, а дворецкий накрыл его покрывалом.

Демьян Афанасьевич и Маргарита Владимировна сидели у кровати дочери молча, не издавая ни шороха. Они просто смотрели на её бледное, спокойное лицо и, видимо, не верили, что скоро всё наконец-то закончится.

Когда я закончил заполнять рекомендации, аккуратно тронул за плечо Маргариту Владимировну. Женщина чуть вздрогнула и обернулась ко мне.

— Возьмите, пожалуйста, — я протянул ей листок с указаниями. — Пока нет возможности приобщить к восстановлению Марии целителя с полным Источником, строго следуйте написанному здесь. Пётр проследит за всем, он должен разобраться без особых проблем. А если всё же возникнут вопросы, зовите меня.

Маргарита Владимировна будто бы во сне взяла лист и попыталась прочесть. Но, видно, ничего не получилось.

— Знаете, Григорий Романович… — вместо этого улыбнулась она вдруг. — Машенька ведь танцами занялась из-за меня.

Я ничего не ответил, просто решил выслушать. Сейчас женщине нужно было выговориться.

Демьян Афанасьевич ни на что не отреагировал, он продолжал держать дочь за руку и хмурить брови.

— Да, я раньше была танцовщицей, — продолжила Маргарита Владимировна. — Мы с Демьяшей познакомились после моего выступления. Представляете, да? Актриса и сын богатого купца. Я думала, у него легкомысленный интерес, и отказала ему в тот же час.

Маргарита Владимировна сделала паузу и мечтательно улыбнулась воспоминаниям.

— Но нет, Демьяша не отступал, и вскоре мы поженились. Танцы я забросила, занялась хозяйством и детьми. Хотя, наверное, и сейчас могу сесть на шпагат, — хмыкнула она. — А вот Машенька… она влюбилась в сцену, когда мы впервые отвели её на балет. Демьяша ведь суровый только с виду, к дочери он питает огромную любовь. Поэтому, как только она заявила, что хочет научиться танцевать, он выписал из Франции лучшего педагога и оборудовал в правом крыле большой зал для занятий.

Маргарита Владимировна сделала ещё одну паузу из-за пересохшего горла. А я подумал, что Демьян Афанасьевич не скупится ни на кого из своих детей и полностью поддерживает их начинания.

— Моя девочка очень старается, — продолжила сударыня. — Она любит танцы всей душой. Не знаю, сможет ли она когда-нибудь выступить на большой сцене, но в танце она живёт по-настоящему, как я когда-то.

Тут Маргарита Владимировна очнулась от