Профессор-Целитель - Илья Игоревич Савич

— Если прибавить к этому то, что основные симптомы указывают именно на пиелонефрит, — продолжал Андре, — а давление на точку Пти и поднимание ноги могли просто усилить симптомы из-за запущенного состояния — и можно сделать очевидный вывод. Поэтому, — обратился он уже к родителям девушки, — повторюсь ещё раз, действовать нужно срочно. Однако операция сейчас ни к чему. Мне нужно приступить к воздействию целительством, чтобы облегчить состояние Марии.

— Сколько вам потребуется времени, Андре Иосифович? — спросил я.

Дегаль сдвинул брови и чуть улыбнулся. Наверное, подумал, что смог меня убедить.

— Около часа. Может быть, полтора. Сейчас мне придётся действовать медленно и осторожно из-за состояния Источника.

Я посмотрел на девушку и понял — счёт идёт в лучшем случае на минуты. Каждое мгновение нашего спора ухудшает её состояние.

— Если господин Дегаль ошибается, делать операцию будет уже поздно, — обратился я к родителям девушки.

Сейчас именно от них зависело, к чьим словам прислушаться. Далеко не лучший вариант, но иного у нас нет. Вряд ли я смогу помочь, если попытаюсь взять Марию в заложники.

— Я готов провести операцию, — настоял я. — И беру полную ответственность за свои действия.

В комнате повисло молчание. Всё зависело от четы Анисимовых. Даже Пётр молчал. Он боялся смотреть на родителей и лишь со страхом наблюдал, как на глазах чахнет его любимая сестра.

— Что же, — начал было Демьян Афанасьевич, — в таком случае всё предельно…

— Постойте! — воскликнула вдруг сударыня Анисимова.

— Марго! — удивился Демьян Афанасьевич. — Ты с ума сошла⁈

— Нет, — помотала головой женщина. — Машенька болеет уже долгое время. И сколько бы господин Дегаль ни старался, лучше не становилось. Я наблюдала за этим каждый день и лишь надеялась на хороший исход, но он так и не наступил.

— Сударыня, — попытался оправдаться Дегаль. — Я же объяснял, что текущий недуг не связан с болями в спине напрямую. Это лишь трагическое стечение обстоятельств.

— Неважно, — взгляд Маргариты Анисимовой горел решимостью. — Я чувствую, что нужно действовать иначе. Петя, — обратилась она к сыну. — Ты что думаешь? Ты же учишься на целителя.

— Я? — испугался студент. — Я… Я… — Он чуть было не растерялся, но быстро собрался с мыслями и с уверенностью заявил: — Я доверяю Григорию Романовичу. Ему доверяет даже сам господин Лазарев! И я лично видел, как он справлялся с чрезвычайно тяжёлыми случаями и безошибочно определял недуг, едва пострадавших подвозили к нему.

— Григорий Романович, — Маргарита посмотрела на меня со слезами на глазах, но при этом с отчаянной решимостью. — Проводите операцию.

— Марго! — ахнул Демьян Афанасьевич. — Господин Дегаль…

— Демьянушка, — Маргарита взяла его за руки и мягким голосом произнесла: — Прошу, доверься мне. Это моя дочь. И я чувствую, что это правильный выбор.

Демьян Афанасьевич пару драгоценных секунд смотрел в глаза своей жене, борясь с собственными сомнениями. Он пытался найти ответ у меня во взгляде, в серьёзном на вид сыне и в дочери, чья жизнь сейчас зависела от его решения.

А затем наконец обратился к Андре:

— Господин Дегаль, приносим свои извинения за беспокойство. Мы примем помощь Григория Романовича.

— Что ж, — холодно ответил Андре. — Так тому и быть. Однако я в этом участвовать не собираюсь, а потому позвольте откланяться.

Он кивнул, взял сумку и пошагал прочь. Только у дверей остановился, чтобы предупредить:

— Григорий Романович, в случае неудачи я буду официально заявлять, что был против проведения операции.

— Хорошо, Андре Иосифович, — кивнул я.

Он ушёл, и я наконец-то остался единственным полноценным лекарем в этой комнате. Конечно, поговорка «одна голова хорошо, а две лучше» имеет место быть. Но когда дело доходит до принятия тяжёлых решений, одну голову, как правило, приходится отсекать.

— Пётр, — обратился я к студенту. — Ты сказал, что у вас есть всё необходимое.

— Да-да, Григорий Романович, — кивнул парень. — Внизу обустроен целительский кабинет. Там самое передовое оборудование: анестезия, инструменты, алхимические лекарства.

— Отлично, — кивнул я. — А теперь помогите мне. Нужно отнести пациентку вниз, Пётр. И приготовься, ты будешь ассистировать мне во время операции.

— А? — испугался парень. — Я? Ас— … систировать во время операции⁈ Григорий Романович, но я же…

— А ты видишь здесь другого целителя? — прервал я его стенания.

С дрожащими руками парень кивнул и взялся за простыню.

— Извините, голубушка, искать носилки времени нет, — предупредил я Марию, хотя вряд ли она что-то понимала. — Вам придётся немного потерпеть.

Она сейчас кривила лицо от страданий и что-то шептала в полубреду:

— Прыжок… гран жете… Я смогу… Смогу…

— Сможешь, доченька, — прошептала Маргарита, взяв её за руку. — Сможешь. Сейчас господин целитель тебя поправит, и ты будешь танцевать.

Как можно аккуратнее мы отнесли девушку вниз. Петя не соврал: у них в особняке имелся настоящий целительский кабинет со своей лабораторией — для местных условий довольно стерильный, с операционным столом, на котором лежал учебный манекен очень неплохого качества.

Но он освободил место для настоящего пациента.

Демьяну Афанасьевичу и Маргарите Владимировне я не позволил даже спуститься по лестнице. Выдержать все нормы стерильности было тяжело, но следовало делать максимум из того, что возможно.

Перед тем как приступить к делу, мы с Петей тщательно помыли руки. Я опустил ладони под кран и почти на автомате проделывал привычные движения.

Я молчал и мысленно прокручивал каждый шаг операции. Просчитывал, что могло бы пойти не так.

У Марии случай запущенный — нетипичное расположение отростка и затяжное течение болезни. Кроме того, условия её спасения далеки от идеальных. Я волновался, но, как всегда в сложных случаях, убрал эмоции куда-то поглубже, чтобы они не мешали. А ещё наблюдал за Петей.

Ему ещё предстояло наработать такое спокойствие, но действовал он на удивление собранно. А ведь ему доведётся получить боевое крещение раньше запланированного. Причём ставкой будет жизнь сестры.

После мытья рук мы надели перчатки, и я перечислил студенту список необходимых инструментов.

Он занялся предоперационной рутиной. Собирал инструменты, стерилизовал их и доставал колбы с необходимыми лекарствами, пока я готовил анестезию.

Повезло, что я попал в аналог конца девятнадцатого века. Время открытий, которым не помешало даже наличие магии. Если бы здесь такие процессы проходили так