Профессор-Целитель - Илья Игоревич Савич

— Или нет, — наконец понял я одну деталь.

— Что? — удивился Дегаль.

— Позвольте мне проверить ещё одну вещь, господа, — проговорил я быстро.

В голове вдруг всплыл один случай, удивительно похожий на этот. Я читал о нём в зарубежной статье, ещё в прошлой жизни.

И каким бы отталкивающим ни показался мне Дегаль, сейчас мне резко захотелось, чтобы он оказался прав.

— Да пожалуйста, — пробурчал он. — Однако, боюсь, вы зря теряете время.

— Григорий Романович, — строго обратился Демьян Афанасьевич. — Может, уже хватит? Вы же согласились с диагнозом!

Я, не слушая этих двоих, аккуратно взял Марию за лодыжку и медленно поднял её прямую правую ногу вверх.

— Ай-яй-яй! — отреагировала она, на этот раз резко и громко. — Больно!

— Где именно? — быстро спросил я.

— В пояснице… тянет…

— Да что ж вы творите! — осела госпожа Анисимова.

— Ваше благородие! — зарычал раскрасневшийся Демьян Афанасьевич. — Прошу, уйдите! Или я буду вынужден уволочь вас насильно!

Он уже направился ко мне, но путь ему преградил Пётр.

— Нет, отец, подожди.

— Сын, ты что делаешь? — ещё сильнее разозлился отец семейства.

— Я доверяю Григорию Романовичу, — настоял на своём Пётр. — Прошу, дай ему закончить осмотр.

А пока они спорили, я сделал ещё одну проверку. Надавил на точку Пти — мягкое место между широчайшей мышцей спины, косой мышцей живота и гребнем подвздошной кости.

— Больно! — резко вскрикнула Мария, чуть изогнувшись в пояснице.

Из-за этого ей стало ещё больнее, но для меня важно было другое: первая реакция пришлась именно на место нажатия.

— Вы действительно полагаете, что это аппендицит? — догадался по моим действиям Дегаль.

И тут старший и младший Анисимовы наконец-то замерли.

— Аппендицит? — удивился Пётр. — Я… я был прав?

— Именно так. — Я аккуратно уложил Марию.

Причём его догадки можно было объяснить либо удивительной наблюдательностью, либо ошибкой выжившего, либо — чем-то другим.

Я встал, а затем как можно более серьёзным и убедительным голосом произнёс:

— Господа, у Марии Демьяновны ретроцекальный аппендицит, осложнённый абсцессом. Требуется срочная операция.

— Вздор! — заупрямился Дегаль. — Всё указывает на пиелонефрит. Аппендицит протекает по-другому, с другими симптомами. Неужели вы не понимаете такой очевидной вещи?

— Это именно аппендицит, — настоял я. — Две недели назад она действительно могла просто потянуть спину, но сейчас важнее, что у неё было вялотекущее воспаление червеобразного отростка. Хронический аппендицит, который может длиться неделями, а то и месяцами. Усугубилось это тем, что из-за его нетипичного расположения боль ощущалась не внизу живота, а в пояснице, маскируясь под травму. А сейчас этот аппендицит уже осложнился абсцессом. Немудрено, что вы приняли это за другую болезнь. Случай довольно редкий.

Если он вообще был хотя бы раз зарегистрирован в этом мире до сих пор.

— О чём вы говорите? — заволновался Демьян Афанасьевич. — Господин Дегаль, скажите что-нибудь. Он ведь не прав?

Госпожа Анисимова резко побледнела, услышав эту новость. Она сидела, закрыв рот ладонью, и, казалось, боялась пошевелиться.

Но оба сейчас уставились на Андре Иосифовича.

— Если подумать, — нахмурился он, разглядывая Марию, — я не уверен. Аппендицит такой нетипичный, но эти два признака…

— Господин Дегаль, — поторопил я коллегу. — Согласно закону, перед проведением сложной операции необходимо собрать консилиум целителей. Но у нас нет времени. Сейчас есть только вы и я, поэтому прошу, прислушайтесь к своему опыту. И оцените ситуацию с другой стороны. Операция предстоит сложная, и готовиться нужно немедленно, или мы её потеряем в ближайшее время. Счёт идёт на минуты.

— Вот именно, — Дегаль глянул на меня исподлобья. — Операция сложная и очень рисковая, и времени нет. А правы ли вы или нет, мы сможем узнать, только когда вскроем брюшную полость. Иного пути нет.

Сударыня Анисимова на пару мгновений потеряла сознание и чуть не упала, но Пётр и Демьян Афанасьевич разом её поймали.

— Даже если вы правы, Григорий Романович, в чём я сильно сомневаюсь, — признался Дегаль. — Мне не доводилось оперировать в подобных случаях. К тому же сейчас я пребываю без сил, и моей магии может не хватить, если что-то пойдёт не так.

— Я проведу операцию, — сказал я. — Господин Дегаль, повторюсь — слухи обо мне небезосновательны. Но мне потребуется ваша помощь, чтобы увеличить её шансы. Вы правы, операция сложная и рискованная.

В том случае, о котором я читал в статье, всё решилось просто. Нужно было всего лишь сделать рентген. В этом мире я ещё не слышал про это исследование, да и времени на него не было бы. А магия, которая позволяла бы обследовать организм подобным образом, была крайне редка.

Я посмотрел на бледное лицо Марии, на её дрожащие ресницы. На отца, готового меня вышвырнуть, и тем самым избавить себя от самых тревожных мыслей.

И на Дегаля, который раздумывал, соглашаться ли на рискованную операцию.

До больницы Мария может не дотянуть — судя по её состоянию, я прибыл в самый последний момент. Придётся действовать без должного обследования с крайне нетипичным диагнозом, который удалось поставить лишь перед самой операцией. К тому же полноценной магии, способной снизить риски, у нас нет.

Он смотрел на меня внимательно, не моргая. От его ответа зависело, получит ли Мария Демьяновна шанс снова заниматься любимыми танцами.

— Григорий Романович, — наконец-то решился Андре. — Как лекарь, ведущий Марию Демьяновну, я запрещаю эту операцию. Демьян Афанасьевич, если вы позволите господину Вересаеву вскрыть вашу дочь, я умываю руки, а он ответит за её смерть перед коллегией целителей.

Напряжение в комнате возросло. Дегаль смотрел на меня ровным взглядом. В нём не было ни самолюбования, ни какой-либо ухмылки. Он был опытным лекарем и потому размышлял хладнокровно.

— Вы правы, Григорий Романович, — решил объясниться он. — Проведённые вами манипуляции могли бы указывать на аппендицит. Однако ваша версия крайне нетипична. В текущей ситуации её не подтвердить хотя бы с какой-либо долей вероятности, а предложенное вами решение слишком опасно. Риск осложнений во время операции огромный, Мария может погибнуть прямо в процессе.

Сударыня Анисимова испуганно вздохнула. Её одолел приступ тошноты. Петя быстро налил из графина неподалёку немного воды и