Парагвайский вариант. Часть 4 - Олег Воля

Дорогой друг!

Моё долгое молчание объясняется просто: я наконец решился и бежал из пределов Перу. Путь мой пролегал через бесконечные джунгли и реки верховьев Амазонии, но, хвала Господу, ныне я в безопасности, в столице республики Новая Гранада, в Боготе.

Во время бегства мне удалось захватить изрядное количество презренного металла, так что в финансовой помощи я не нуждаюсь. Понимаю, что это нарушение одной из заповедей, но уверен: Господь простит мне малое прегрешение, тем более что золото может послужить благу и славе человечества в целом и Великой Британии в частности.

Столь громкие слова вызваны моей решимостью потратить эти средства на строительство железной дороги, которая соединит берега двух великих океанов, Тихого и Атлантического, в самом узком месте, на Панамском перешейке.

Уверен, что вы и без моих подсказок поймёте всю важность и выгоду такого пути. Первым шагом должно стать получение у правительства Педро Алькантара Эррана концессии на эти работы.

Но для этого мне не хватает веса. Не всё в мире решается взятками: нужна рекомендация уважаемого человека, такого как вы, дорогой друг.

Я рассчитываю на вашу помощь и обещаю не забыть о ней, когда дело дойдёт до акционирования и формирования дирекции строительства. Эта дорога станет жемчужиной Британии и неиссякаемым источником дохода для её владельцев.

К тому же революция в Перу, по всей видимости, не останется в пределах одной страны. Вскоре весь западный берег континента может стать небезопасным для флотов держав, не смирившихся с деспотией негодяя Поликарпо Патиньо и его клики.

Жду вашего письма. Направляйте его до востребования в…'

Здесь Патиньо прервался и нахмурился. Он понятия не имел, куда направить письмо в Боготе. Впрочем, это было несущественно: в ведомстве Чото имелись выходцы из Новой Гранады, и адрес можно было уточнить позднее.

Гораздо важнее подобрать человека на такую роль. А с людьми была вечная проблема. Размышления шефа прервало появление секретаря. Но он не успел ничего сказать, как его перебили:

— Разреши, шеф, — раздался голос из-за спины секретаря. Появился Хосе Валверде, которого тот вежливо, но уверенно отодвинул в сторону.

Патиньо махнул рукой на стул напротив.

— Что на этот раз? — спросил он, приготовившись выслушивать очередные сводки из пыточных подвалов. Но на этот раз тема оказалась неожиданной.

— Тебе сообщили, что кораблик из Нью-Йорка готов к продаже?

Патиньо кивнул и вопросительно посмотрел на Чото.

— Рекомендую не спешить с покупкой. Родилась у меня одна идейка, как нам получить его не просто бесплатно, но и оснастить пушками за чужой счет. А возможно, и одну большую эквадорскую рыбу поймать.

— Ну-ка, ну-ка, — удивился Патиньо. — Рассказывай.

— Я уже говорил, что все ниточки от убийства британских подданных на нашей территории идут в Эквадор. А после смерти полковника Уолпола удалось уточнить, к кому конкретно. Это некий Хосе Урбина, правая рука тамошнего президента.

— Да. Ты говорил. Но доказательств нет, — нахмурился Патиньо.

— Совершенно верно. Но, как ты, наверное, слышал, признание — царица доказательств, так что нам нужно этого Урбину заполучить живого и здорового. И вот тут-то этот североамериканский кораблик нам как раз поможет.

— И чем же?

— Мы откажемся его покупать, и он отправится в Гуаякиль, где предложит сделку эквадорцам. Они как раз сейчас судорожно увеличивают флот, так что купят наверняка. Капитан получит деньги, подпишет бумаги и отправится домой, а вот команда во главе с опытным боцманом согласится послужить Эквадору.

Чото ухмыльнулся, сделав паузу. Но Патиньо жестом попросил его продолжить.

— Разумеется, и боцман, и команда будут нашими людьми. Как минимум, они смогут угнать бриг после получения бортового оружия и боеприпасов. А вот в идеале — угнать судно в момент, когда на его борту будет сам Хосе Урбина. Ведь именно ему поручено заново сформировать флот Эквадора, так что вероятность такого события велика.

— Хм… Ты слишком оптимистичен. Команду могут разбавить чужими людьми или принять на борт морскую пехоту. Слишком много неожиданностей для твоего плана.

— Не без этого. Для успеха дела нужен подходящий человек, и я такого нашел — это гарибальдиец капитан Луиджи Де Агостини. Хорош он тем, что врагам не примелькался и его никто не узнает в Эквадоре. А сам по себе парень тот еще авантюрист. Я с ним уже обговорил эту идею, и он согласен.

— Просто так?

— Ну, не совсем. Сошлись на двадцатой части стоимости корабля ему лично и пятой части — всей остальной команде. В случае успеха, разумеется. Если привезут Урбину — дополнительная премия. Как тебе?

— Хм… Неплохо. Неплохо, — Патиньо потёр подбородок. — Одобряю. Действуй. Посмотрим, что это за Агостини. Если он справится, у меня для него будет ещё более интересное предложение. На сумму куда большую, чем эти жалкие пару тысяч песо.

Бой часов вторгся в беседу. Взгляд на циферблат напомнил Патиньо, что его ждёт встреча с поэтом из США. Чото отправился претворять в жизнь свой план, а Патиньо вскрыл конверт Эдгара По и попросил секретаря пригласить поэта.

Период высокой воды на Паране весьма продолжителен и имеет два выраженных пика. Первый приходится на февраль–март и связан с летними дождями в верховьях самой Параны и её притоков. Второй наступает в мае–июле, когда приходит очередь Парагвая. Причина в Пантанале — гигантском болоте, из которого берёт начало Парагвай. Оно работает как губка: впитывает воду летних дождей, накапливает её, а затем постепенно отдаёт реке. Та, в свою очередь, несёт паводок в Парану, заставляя её вновь выходить из берегов.

«Вакханка» скользила по речной глади как раз в разгар второго паводка. Низменные берега скрылись под водой, и для неопытного капитана это представляло серьёзную опасность. Стоило немного отклониться от глубокого русла, и яхта могла незаметно забрести в болото или сесть на мель, скрытую мутной водой. Поэтому опытный лоцман на борту был не прихотью портовых властей Буэнос-Айреса, а жизненной необходимостью.

Сеньора Маурисио приняли на борт ещё до событий на кладбище Реколета. Чтобы он не увидел ничего лишнего, Анна при помощи дружелюбных гуарани из экипажа быстро довела его до совершенно невменяемого состояния, угостив крепчайшей каньей — местным подобием рома. Драматическую сцену утопления телеги и лошадей лоцман, таким образом, благополучно проспал.

В результате в один из рукавов Параны Солано вошёл совершенно самостоятельно и, как вскоре