Парагвайский вариант. Часть 4 - Олег Воля
— Это вам не океан, где плыви куда глаза глядят! Тут чёртов мутный ручей: дерьмища столько же, сколько воды, а вдобавок коряги да камалоте!
Анна, услышав незнакомое слово, удивилась.
— Камалоте? Что это?
Она сидела в кресле на палубе, обмахиваясь пёстрым китайским веером, купленным ещё в Гаване. Животик уже изрядно выпирал, и ноги отекали. Ну хоть пятна прошли, и по поводу внешности она перестала нервничать.
Лоцман покосился на неё, вспомнив, что при дамах полагается выражаться приличнее.
— Камалоте, сеньора, это вон та дрянь. — Он ткнул мозолистым пальцем в сторону плывущего мимо яхты зелёного массива размером с хорошую площадь. — Это вовсе не островок. Болотная трава, корнями сплетённая в плавучий плот. Где-нибудь в верховьях Парагвая паводок срывает такую штуку с места, и она плывёт вниз по течению хоть до самого Буэнос-Айреса, если раньше не развалится или не сядет на мель.
— На них порой и пассажиры встречаются, — добавил Солано. — Капибары, змеи и прочие, кому не повезло. Даже ягуары бывают. Животные в паводок спасаются на таких островках и потом не могут их покинуть.
— Капибары отлично плавают, — проворчал Маурисио и начал выкрикивать команды на гуарани, чтобы совершить очередной маневр. Знание гуарани было причиной, по которой выбор пал именно на этого лоцмана среди прочих.
Вообще экипаж показался лоцману странным. Под американским флагом шёл совсем молодой капитан, а его команду составляли шестеро гуарани, не говоривших ни по-английски, ни даже по-испански. Настоящие дикари из лесной глуши, но со снастями они управлялись на удивление ловко. Правда, к непривычным названиям парусов и такелажа Маурисио пришлось ещё привыкать, поэтому первое время все распоряжения передавались через Солано.
Помимо послушных, но неразговорчивых гуарани, на борту имелся американский механик. Испанским он владел плохо и общался преимущественно по-английски — с капитаном, его женщиной и одним из капитанских помощников, неким Фелипе.
— Не яхта, а прямо Вавилон какой-то! — временами бормотал сеньор Маурисио, однако вопросов предпочитал не задавать.
Яхта шла под парусами. Уголь берегли: купить его на реке было негде, а топка котла не предназначалась для дров. Да и особых преимуществ машина не давала. По расчётам, её использование позволило бы выиграть всего два-три часа за световой день — не настолько существенная прибавка, чтобы расходовать драгоценное топливо.
Впервые машину запустили в районе излучины Вуэльта-де-Облигадо. Именно здесь в 1845 году, в другой истории этого мира, аргентинцы сражались с англо-французской эскадрой.
Место и впрямь было удачным для обороны. Здесь берега сжимали Парану до семисот метров, течение заметно ускорялось, затрудняя движение парусных судов. Аргентинские береговые батареи тогда весьма эффективно использовали это обстоятельство. Формально союзники преодолели сопротивление и даже могли записать сражение себе в победу. Однако в действительности успех оказался иллюзорным: он лишь убедил правительства Англии и Франции искать мира с Аргентиной.
Однако вмешательство Ивана Долова уже изменило ход истории. Ривера убит, Орибе удерживает Монтевидео, и знаменитая осада теперь едва ли состоится. А значит, у великих держав не будет и повода вмешиваться.
«Вакханка», помогая себе паровой машиной, преодолела узость Вуэльта-де-Облигадо и вновь пошла под парусами, скользя по мутной речной дороге. Слева над водой возвышались крутые земляные обрывы, местами обнажавшие пласты грунта. Правый берег, напротив, оставался низким, изрезанным островами и густо поросшим деревьями. Вдоль обоих берегов тянулись многочисленные протоки и рукава, образуя настоящий водный лабиринт, в котором без лоцмана было нетрудно потерять дорогу.
Через неделю лоцман объявил, что яхта приближается к Санта-Фе — конечной точке маршрута, указанной в разрешительных документах. Солано пришлось расстаться с пятью золотыми соверенами, чтобы сеньор Маурисио позабыл о бумагах и согласился провести «Вакханку» дальше, до Корриентеса.
— Не знаю, что вы там забыли, сеньор, но не советую вам туда соваться, — проворчал лоцман, пряча деньги в мешочек на шее. — Военных там сейчас полно. Вашу посудинку могут запросто конфисковать. Яхточка у вас ладная, да ещё и паровая. Вам оно надо?
— А как же флаг США?
— А что флаг? Устанете кричать в сторону Вашингтона, требуя помощи. Потом, конечно, перед вами извинятся и вернут кораблик. Когда-нибудь. Если только по дороге случайно не утопят.
Этот разговор Анна слышала. Ночью она задала неожиданный вопрос:
— А если при прорыве с тобой случится что-нибудь непоправимое? Что мне тогда делать?
Солано посмотрел на замершую в ожидании Анну и ласково погладил её по щеке.
— Всё предусмотрено могучим ураганом, — улыбнулся он. — Тебе нужно будет любой ценой добраться до Монтевидео. Точнее, до Рамона. Там и родишь, спокойно, без всяких треволнений. До октября ещё достаточно времени. Рамон сообщит кому следует и поможет устроить путешествие, когда ты определишься со своим выбором. В Асунсьоне тебя примут. Отец предупреждён письмом и будет искренне рад тебе и своему внуку или внучке. Ты окажешься под защитой и покровительством главы пусть небольшого, но государства. А если не захочешь, сможешь вернуться в Нью-Йорк. Там есть завещание, по которому тебе причитается треть доходов от всех акций. Этого вполне хватит для безбедной жизни. Дядя всё устроит и позаботится о тебе и ребёнке.
Анна шмыгнула носом, и из уголков глаз покатились слёзы. Беременность сделала её необычайно чувствительной. Сейчас она совсем не походила на прежнюю Анну — ту самую, что когда-то подделывала почерк убитого судьи под сенью его раскачивающегося трупа.
— Но уверяю тебя, всё это крайне маловероятно. Я буду осторожен. А если дело всё-таки дойдёт до погони, за нашей яхточкой никто из местных посудин не угонится. И оружие у нас есть, не беспокойся. «Вакханка» только кажется беззащитной. Огневой мощи нам вполне хватит.
Анна уткнулась лицом ему в грудь и крепко обняла.
— Я не хочу даже думать о жизни без тебя. Это неправильно.
После этого она успокоилась и вскоре уснула.
* * *
Не доходя до Санта-Фе, Солано остановил яхту. Лоцману он объяснил, что ожидает сообщения. В сущности, это было правдой — только передать его должен был не курьер, которого Маурисио время от времени высматривал на берегу, а невидимые глазу электромагнитные колебания.
Безжалостная физика, позволявшая слабым коротковолновым станциям связываться через всю планету, одновременно создавала непреодолимое препятствие для общения на близких расстояниях. В чём, собственно, заключался физический смысл дальней связи? Радиоволна многократно отражалась от