Юрист с Рублёвки. Том 5 - Дмитрий Лим

— Можно вопрос?

— Можно.

— Может, Смирнов — это Громов? Просто… есть вещи, которые нельзя объяснить?

Хозяин молчал. Долго. Сигаретный дым поднимался к потолку.

— Я верю в то, что вижу. Смирнов, да, работает как Громов, но это не он. Не надо приплетать сюда мистику. Я думаю, он либо его ученик, либо просто случайный человек, который похож. И когда мы это поймём, мы его оставим в покое.

Аня кивнула. Вышла. Дверь закрылась. Хозяин сидел один, с сигаретой, в полумраке. Дым шёл к потолку.

Когда Аня вышла на улицу, было одиннадцать вечера. Села в свою машину, серебристый «Ауди A3», припаркованный за углом на Спиридоновке. Двигатель завёлся ровно, печка заработала быстро. Она выехала на Садовое, потом на Тверскую. Москва в одиннадцать вечера была тёмной и пустой, только светофоры переключались для кого-то другого.

Она доехала до Кутузовского, свернула на Славянский бульвар, припарковалась у пустого сквера. Достала телефон. Нашла номер. Не в контактах, в памяти, без имени. Набрала.

Три гудка. Четыре. Пять.

— Да? — Голос был мужской, ровный, без приветствия.

— Это я. — Аня говорила тихо. — Мне нужна встреча с тобой.

Ответили не сразу. Сначала была тишина, и она даже слышала, как дышали на том конце трубки.

— Зачем? — наконец спросил голос.

— Я нашла кое-что по Смирнову. То, чего он не знает.

— Что именно?

— Не по телефону. Лично.

Снова наступила тишина, на сей раз куда дольше. И всё же собеседник заговорил:

— Завтра. Двенадцать тридцать. Кафе «Огонёк», на Арбате. У окна. Одна.

— Одна.

— До завтра.

Аня убрала телефон. Хозяин ждал от неё следующего отчёта по Смирнову. О встрече в «Огоньке» она ему говорить не собиралась…

В пятницу всё начиналось как обычно. Нам пришла стопка писем, пара журналов, один рекламный буклет от службы доставки обедов. Я расписался в журнале приёма, отложил рекламу в сторону, стал разбирать остальное. Третье письмо в стопке отличалось от других. Тяжёлый официальный конверт, серый, с гербовой печатью в углу. Адрес практики напечатан, обратный адрес: Адвокатская палата города Москвы.

Я проверил адресата и взял канцелярский нож.

Вера подняла голову.

— Что у тебя?

— Судя по конверту, письмо из палаты. Посмотрим, что им нужно от ИП.

Она отложила ручку. Я вскрыл конверт. Внутри лежали три листа, плотных, отпечатанных на принтере, с подписью и печатью внизу. Жалоба. Податель: «клиент, пожелавший остаться анонимным». Суть: Смирнов Алексей Дмитриевич, занимаясь частной юридической практикой, якобы нарушил адвокатскую тайну, разгласил сведения о доверителе и использовал конфиденциальную информацию в личных целях. В приложении шли распечатки переписки, якобы подтверждающие. В конце стояла угроза: при подтверждении фактов возможно лишение статуса адвоката.

Последнюю строчку я зачитал Вере вслух.

— Лишат того, чего у тебя нет? — Она придвинула листы.

— Удобно. Даже экзамен сдавать не пришлось.

— Анонимный клиент. Никакого имени. Никакого номера дела. Распечатки без метаданных. И это якобы письмо палаты?

— Пока только конверт так говорит. Проверим исходящий номер по официальным контактам. Не по телефону из письма.

Я отложил конверт отдельно. Коган уже грозил мне палатой. Но здесь к знакомой угрозе приложили переписку. Вот с ней стоило разобраться.

Я откинулся в кресле и начал думать.

Первая моя мысль была простой: кто?

Вторая: зачем?

Третья: куда они целили.

Четвёртая, и самая важная: не тот ли это человек, из-за которого мы прервали отпуск?

Не физическая расправа или слежка. Попытка ударить по работе. Адвокатского статуса у меня нет, отнять его не получится. Зато такие распечатки можно разослать клиентам: мол, Смирнов торгует вашими сведениями. Им не до тонкостей дисциплинарной процедуры. Значит, сначала устанавливаем происхождение письма и проверяем каждую цитату.

— Вер, — наконец заговорил я. — Это почерк, который мне что-то напоминает.

— Коган?

— Может, Коган. Может, Карина. Может, кто-то новый. Но почерк тот же — удар через бюрократию.

— И что теперь?

— Теперь звоню Ковалёву.

Я достал мобильный, набрал номер майора. Гудок, второй, третий.

— Ковалёв.

— Андрей Петрович, доброе утро. Смирнов. Получил письмо якобы из Адвокатской палаты. Анонимная жалоба, распечатки переписки, угроза лишить меня статуса. Которого у меня нет. Проверяю отправителя; вам передам копию для сопоставления с остальными эпизодами давления.

На том конце замолчали. Я слышал, как Ковалёв что-то записывает.

— Ожидаемо. За работу твою взялись.

— Я тоже так подумал.

— Когда пришло?

— Сегодня утром. Третьим письмом в стопке.

— Хорошо. Что будешь делать?

— Проверю, отправляла ли палата это письмо. Вера подготовит официальный запрос, я сверю распечатки с оригиналами. Параллельно проверим доступ к переписке. Утечку пока не исключаю.

— Откуда могла утечь — это сложный вопрос, Алексей Дмитриевич. У тебя клиентов было много. Любой недовольный.

— Я понимаю. В распечатках есть наши формулировки. Могли взять у адресата, могли получить доступ к ящику. Или собрать из обрывков. Сначала сверю с оригиналами.

— Либо смонтировали, — согласился Ковалёв. — Это проще всего. Составить переписку из обрывков, выдернуть фразы из контекста, подать как разглашение. Для рассылки клиентам хватит. Там в первую очередь фамилию увидят.

— Поэтому и проверяем сейчас, а не после звонков от клиентов.

— Я посмотрю со своей стороны. Но сначала нужен ответ, выходило ли письмо из палаты.

— Да. Конверт и оригиналы сохраню.

— И не приписывай это сразу Хозяину. У тебя хватает желающих испортить жизнь.

— Пока версия, Андрей Петрович. Проверим.

— Дай знать, как продвинешься с проверкой.

— Дам.

Он сбросил. Я положил трубку. Вера уже открыла ноутбук, стучала клавишами, составляла план работы.

— Вер, — я повернулся к ней. — Делаем так: ты берёшь запрос в палату, я сверяю факты. Полина готовит материалы по делам, которые угадываются в распечатках. Катя проверяет переписку и доступ к ней.

— Принято.

Я вызвал Полину.

— Полин, у нас срочное. Письмо якобы из палаты. Мне нужны копии всех материалов по клинике Рудневой, по делу Зорина, по Тумановой и по Элькину. Полные. С перепиской, с почтовыми отправлениями, с журналами приёма. И ещё: проверь, кто из последних клиентов мог иметь доступ к нашим бумагам. Не имея в виду злой умысел, просто физический доступ. Кто заходил в кабинет, кто видел документы на столе.

— Поняла. — Полина записывала в блокнот. — С чего начать?

— С копий. Бери всё