Юрист с Рублёвки. Том 5 - Дмитрий Лим

Сидел в гордом одиночестве, кушал суп до момента, пока в кафе не пришла она…

Алина. Она сняла пальто, повесила на крючок и без приглашения села напротив. Заказала латте. Мы молчали, пока официант ставил чашку.

— Алексей Дмитриевич, — она заговорила спустя ещё минуту, глядя на то, как я дожёвываю свой обед. — Я понимаю, что вы не свободны.

Я отложил ложку.

— Тогда к чему этот разговор?

— Я должна была сказать.

Она говорила ровно, без театральности. Возможно, сейчас и вправду хотела быть честной. Но вчерашнего это не отменяло.

— Алина, — я заговорил медленно. — Давайте всё это закроем сразу и навсегда. У меня есть девушка, Вера. Интрижки мне не интересны.

— Я понимаю.

— Тогда зачем вы здесь?

— Потому что… — Она опустила глаза в чашку. — Вы мне просто нравитесь как человек, но и… я понимаю, что вы заняты, и что Вера точит на меня зуб.

— Веру сюда не приплетайте. Договор закрываю я. О границах я предупредил вас ещё до поездки.

— Я… просто хотела сказать, что… пожалуйста, не увольняйте меня. Мне нравится с вами работать, и я… постараюсь пообещать, что с моей стороны больше не будет ничего такого.

Я молчал. Снег за окном падал крупными хлопьями, ложился на подоконник, таял.

— Не буду вам мешать, — продолжила она. — Но хочу продолжить работать с вами. Если можно.

— Нет, Алина. Решение остаётся в силе.

Она подняла на меня глаза. Усталые, без прежней уверенности.

— Из-за вчерашнего?

— Из-за того, что договорённости не работают. Мне не нужен ещё один такой разговор через неделю.

Она опустила взгляд и кивнула.

Алина допила латте, встала, накинула пальто. На пороге обернулась.

— Алексей Дмитриевич.

— Да?

— Вера Дмитриевна хорошая. Я рада, что у вас есть она.

Она вышла. Я смотрел через стекло, как она прошла по тротуару, как остановилась у фонарного столба, как достала из кармана платок и прижала к лицу. Она стояла так секунд десять, может, пятнадцать. Потом убрала платок, расправила плечи и пошла дальше. Не оборачиваясь.

Я сидел один с остывшим кофе. Официант спросил, принести ли ещё. Я покачал головой. За окном шёл снег, машины ползли по Покровке, пешеходы спешили по своим делам. Обычная московская пятница, обычные люди.

Алину было жаль. Но оставлять ей надежду из жалости — вот это было бы паршиво. Я допил кофе и попросил счёт.

Я расплатился, вышел. Сел в машину. Прежде чем завести двигатель, посидел минуту. Потом набрал Веру.

— Вер, я через полчаса буду.

— Хорошо. Я закончила черновик запроса. Посмотришь.

— Посмотрю.

Я завёл двигатель. Элантра шла по Покровке, потом по Садовому, потом по переулкам к Пятницкой. Вере скажу, как было. Подбирать оправдания тут не к чему.

В офис я вернулся к четырём. Вера сидела за приставным столом, перед ней лежала распечатка черновика запроса в палату. Она подняла голову, посмотрела на меня.

— Успел поесть?

— Да. Алина пришла в кафе. Просила оставить договор, перевела разговор на личное. Я отказал. В понедельник Нина закончит расчёт, материалы уже у нас.

Вера отложила ручку.

— Опять обещала, что больше не будет?

— Обещала. Я не стал проверять ещё раз.

Вера посмотрела на меня и медленно выдохнула. Я подошёл, обнял её. Она прижалась ко мне.

— Мне не нравится, что она тебя караулит, — сказала Вера.

— Мне тоже. Новых личных встреч с ней не будет.

Она кивнула, потом подняла голову, поцеловала меня. Коротко, просто. Потом отстранилась, взяла со стола черновик запроса.

— Ладно. Садись, читай.

Я сел, взял листы. Вера подготовила запрос по исходящему номеру и факту обращения. Отдельно лежала таблица: в распечатках нашлись ещё две обрезанные цитаты. До происхождения этих копий мы пока не добрались. Я поправил две формулировки, вернул.

— Хорошо. Запрос отправляем сегодня электронно, бумажный экземпляр — заказным. А таблицу и копию письма я передам Ковалёву.

— Поняла.

К семи мы собрались домой. Я закрыл сейф, Вера выключила ноут. Нина ушла в шесть, Катя в шесть тридцать, Полина в шесть сорок. Мы вышли вместе, заперли дверь.

На улице было темно, снег перестал. Мы дошли до стоянки, сели в Элантру. Я завёл двигатель, вырулил со двора. Вера сидела рядом, молчала. Мы ехали на Полянку. Я больше не возвращался к дневному разговору, Вера тоже.

Дома Вера разогрела ужин. Мы ели молча, как обычно.

К девяти вечера мы сидели на диване. Вера читала книгу, я просматривал записи за день. Запрос в палату ушёл, Ковалёв получил копии. Ответов пока не было. Я закрыл блокнот и положил рядом. В голове всё равно оставалась дача. И Громов. Тот, кем я был. Тот, кого убили.

В половине десятого зазвонил мой мобильный, звонившим был Ковалёв. Я взял трубку.

— Андрей Петрович.

— Алексей Дмитриевич, — голос у него был не такой, как обычно. — Аня вышла на меня.

Я выпрямился и потянулся за блокнотом. Вера подняла голову от книги.

— Какая Аня?

— Анна Сергеевна. Говорит, вчера общалась с вами на вернисаже.

— И?

— Сегодня встречался с ней в «Огоньке», на Арбате. Вышла на меня вчера ночью. Теперь хочет говорить с вами. Утверждает, что у неё есть информация о Хозяине.

Я помолчал. Вчера Анна расспрашивала о моей практике. Сегодня уже предлагала путь к человеку с дачи.

— Что она вам дала? Имя, документ?

— Пока ничего, что можно проверить. Обещает на следующей встрече. С вами.

— Значит, пока у нас только приглашение. Она вчера вытягивала из меня сведения под видом клиентки. Связь с Хозяином я подозреваю, но доказательств нет.

— Я тоже не собираюсь верить ей на слово. Она просит защиту.

— Или хочет, чтобы мы так подумали.

— Поэтому и звоню вам, прежде чем что-то обещать.

Я открыл блокнот.

— Встретиться готов. Но место выбираем мы, безопасность — с вашей стороны. До подтверждения ничего не назначаем. Никаких поездок следом за ней и разговоров один на один.

— Согласен. Завтра в десять позвоню, обсудим место и порядок. Если условия не принимают — встречи не будет.

— И пусть заранее назовёт хотя бы один факт, который вы сможете проверить. Без этого разговаривать не о чем.

— Передам.

— На связи.

Я положил