Профессор-Целитель - Илья Игоревич Савич

Но в следующий миг Митяй резко вскочил с койки, роняя одеяло.

— Не надо никакой триперации!!! — воскликнул он. — Прошло! Всё прошло, господа лекари! Я здоров. Видите, Григорий Романович? Здоров! Даже сплясать могу!

Митяй и правда принялся отплясывать. И казачка, и в присед, и закружился, едва не задев койку хохочущего соседа.

— Ничего не болит! Голова тоже, и без всякой дырки! — закручивая тур за туром в пляске. Видите⁈

— Вижу, — улыбнулся я, сунув руки в карманы.

Митяй наконец-то выдохся, остановился. От круговоротов его чуть пошатывало, но он удержался. И задыхающимся голосом попросил:

— Можно меня уже выписать, а? А то дома поле непаханое и жонка, наверное, заждалась.

Я усмехнулся, переглянулся с повеселевшим Задориным.

— Артём Леонидович, — обратился к студенту. — Неправильный диагноз вы установили, оказывается. Чуть под сверло пациента не подставили.

На этот раз Артём улыбнулся, но быстро опомнился и состроил виноватый вид.

— Простите, господин Вересаев, больше не повторится. Я могу идти?

— Можете, — кивнул я. — Продолжайте приём пациентов.

Артём передал мне заключение, в котором карандашом было выведено заключение «здоров».

— Ой, кстати, — опомнился он перед уходом. — Где можно градусник взять? Не нашёл в кабинете.

— Похоже, Остап Палыч опять к рукам прибрал, — буркнул Задорин. — Он постоянно их суёт по карманам и забывает вернуть.

— У меня в саквояже возьми, — сказал я Артёму. — И если что понадобится, тоже оттуда бери, не стесняйся.

— Спасибо! — махнул Артём и ушёл из палаты.

Я же позвал служащего и указал ему готовить пациента к выписке.

Затем мы с Задориным пошли дальше по палатам осматривать пациентов. После Митяя-Казановы все остальные случаи казались скучноватыми, но лучше пусть так. Хотел бы устраивать сценки, пошёл бы в психиатры.

Когда мы закончили, настало время навестить и моих практикантов. Первым делом заглянули в палату, где должен был находиться Алексей. Но ни его, ни Прохора на месте не было. Я уж было хотел поспрашивать соседей, куда это они делись, но ответ вырвался сам, из процедурной неподалёку.

— Ва-а-а-ай!!! — Прохор вылетел оттуда с диким криком.

В предоперационной накидке, он держал себя за задницу и бежал со всех ног, в сторону санузла. Следом из процедурной показался возмущённый донельзя Алексей с клизмой наперевес. Страшное зрелище, надо отметить.

— Пациент! — гаркнул он яростно. — А ну стоять! Я ещё не ввёл полную дозировку!

Затем Алексей заметил нас с Задориным. Прервался, воровато огляделся, но не нашёл путей отхода и ринулся за Прохором.

Промчался мимо нас метеором.

— Ну, кажется, у него всё по плану, — прокомментировал я происходящее. — Пошли к Роксане. Поглядим, как она с тем детским садом справляется.

А вот в процедурной на первом этаже ситуация оказалась иной. Когда я отворял дверь, то ожидал снова услышать гвалт, крики и плач. Но на удивление, все дети спокойно стояли в очереди и по одному подходили к столу, где Роксана и Тамара Семёновна ставили им прививки.

Они успели обработать примерно половину детей. Вторая половина отдыхала на стульях и кушетке в стороне. И тоже тихо молчали.

Не веря собственным глазам, я шагнул внутрь.

— Здравствуйте, дети, — протянул я настороженно.

— Ух ты ж, ё… карный бабай! — чуть не сматерился Задорин, шагнув следом за мной. — Это как так-то?

Дети обернулись в нашу сторону. В глазах у каждого не то шок, не то мольба. Они явно хотели поскорее выбраться отсюда, но слушались и боялись даже пискнуть.

Я подошёл к Роксане и Тамаре Семёновне. Они как раз отпустили девочку лет двенадцати. Та мельком глянула на меня, держа ватку на плече, и юркнула к остальным обработанным.

— Смотрю, дела у вас тут хорошо, дамы, — я повернул лежащий на столе журнал с отметками о поставленных прививках.

И правда, почти половина.

Роксана сидела за столом с ровной осанкой, приподнятым подбородком, И важно кивнула, подтверждая мои слова.

— Да, Григорий Романович, всё хорошо. Не волнуйтесь. Скоро я закончу и подойду к вам отчитаться.

— Принято, — кивнул я. И тихо наклонился поближе к Тамаре Семёновне: — У вас всё в порядке?

Дело в том, что эта стойкая боевитая женщина, которая строила весь лазарет до моего прихода в ту ночь, сейчас притихла и ровнёхонько стояла позади Роксаны. Словно это не у неё опыта на пару десятков лет (примерно по возрасту Роксаны, между прочим), а совсем наоборот.

— Не волнуйтесь, Григорий Романович, всё хорошо, — слишком высоким для неё голоском ответила Тамара Семёновна.

Наверное, я мог бы спросить, что здесь происходит, но почему-то не очень хотелось этого делать. Не ломай то, что работает.

— Ладно, продолжайте. — Я повернул журнал на место и покинул процедурную.

Задорин вышел следом, причём ковылял он очень шустро, явно хотел поскорее покинуть процедурную. Но дверь прикрыл тихонько и аккуратно. Подошёл ко мне и задумчиво произнёс:

— Кажется, мне стоит поставить ей оценку автоматом, — сказал он. — Страшная барышня.

— Ну как знаешь, — улыбнулся я.

Петю мы не трогали, только заглянули в палату. Отметили, что он увлечённо колдует над ногой Маргариты под надзором Маруси, и не стали его отвлекать.

В конце обхода снова вернулись в дежурку, где Артём принимал очередного пациента, худощавого мужичка с большим носом. Кажется, он увлечённо вытаскивал клеща из ноги.

— Ой, Григорий Романович, — отвлёкся Артём. — Вы извините, я из вашего саквояжа пинцет взял, размер в самый раз.

— Ничего страшного, — махнул я рукой. — Продолжай работать.

— Ты купил инструменты? — оживился Коля. — И не сказал!

— А ещё подал заявку на частную практику, — добавил я. — Никого не напоминает?

Задорин довольно ухмыльнулся.

— Гляну, можно? Новёхонькое, небось, всё….

— Аа-а-й! — вскрикнул пациент.

— Готово! — воскликнул Артём.

— Ну, кроме пинцета, — хмыкнул Коля.

— Да конечно, — кивнул я. — Гляди сколько влезет. Даже потрогать разрешаю.

Я остался наблюдать за тем, как Артём обрабатывает место укуса. Магию он уже не использовал, экономил. А потому пользовался простым йодом.

Задорин тем временем обошёл нас и заглянул в открытый саквояж, загремел инструментами. На свет приценился к набору хирургических ножей и скальпелей, положил их обратно. Проверил зонды.

А затем Коля замер с ошарашенным видом.

— Что-то не так? —