Профессор-Целитель - Илья Игоревич Савич
Когда шок отошёл, растерянность во взгляде Алексея сменилась возмущением.
— Этим должны заниматься служащие! Или сёстры милосердия, но это не дело лекаря. Я не для того учился, чтобы обхаживать какого-то мужика. Отказываюсь!
В тот же миг все пациенты в палате резко замерли. Звон посуды стих, и в палате наступила тишина — даже ветер утих. Вязкая духота и въевшийся запах пота только усиливали напряжение.
— В таком случае занятие для вас на сегодня закончено, господин Родимин, — со сталью в голосе отрезал я.
— Что вы имеете в виду? — не то усмехнулся, не то испугался он. — В каком это смысле⁈
— В самом прямом, — улыбка исчезла. Я смотрел на него уже совершенно серьёзно. — Не хотите выполнять мои поручения? Выметайтесь. Я уговаривать никого не стану.
— Но я же дворянин! — пытался найти он аргументы. — Я…
— Вы готовитесь стать лекарем, — прервал я. — Открою вам секрет, Алексей Ростиславович: болеют не только знатные особы. Чаще вам придётся иметь дело с простыми людьми, причём во всех проявлениях нашего благородного, но во многом неприглядного ремесла. Ну так что? Вы будете исполнять указания или я вычёркиваю вас из практики?
Алексей сжал кулаки, заиграл желваками и уставился на меня с яростью. Однако затем он выдохнул и тихо, с трудом контролируя голос, ответил:
— Буду… Исполнять.
— Вот и хорошо, — улыбнулся я и сказал уже куда более мягким голосом: — Прохор, если что будет не так, жалуйтесь мне. Я его накажу.
Алексей снова яростно сверкнул глазами, но я уже двинулся к дверям, в которых вдруг меня встретил Задорин.
— Григорий Романович, доброе утро! — развёл он руками в приветствии.
— И вам доброго утречка, Николай Олегович, — с куда меньшим радушием ответил я. — А вы что здесь делаете, позвольте узнать? Или что-то непонятно в словосочетании «постельный режим»?
— Полно вам, Григорий Романович, — буркнул Коля.
Мы вышли в коридор, закрыли за собой дверь. Я повёл студентов к следующему месту практики, а Коля с тростью тяжело шёл рядом со мной и оправдывался:
— Скучно мне лежать. К тому же, пока бездельничаешь, Источник, зараза, дерёт! — он коснулся груди и слегка поморщился. — Дай я хоть с тобой практикантов гляну. Может, подскажу что дельное. Всё одно веселей, чем валяться в койке.
— Ладно, — согласился я. — Только не переусердствуй.
— Обязательно, господин лекарь, — с ехидцей съязвил Задорин, а затем повернулся к ребятам. — О, а это ж не самые безголовые из всей нашей паствы.
— Чего? — возмутилась Роксана.
— Это был комплимент, — буркнул ей Петя.
— Смышлёный паренёк, — хмыкнул Задорин и снова глянул на меня. — А с этими двумя что придумали?
— Скоро увидите, Николай Олегович, — ответил я. — Проявите терпение.
Задорин что-то недовольно пробурчал. Мы спустились на первый этаж и добрались до большой процедурной. Когда я направился к двери, Петя прошептал Роксане:
— Интересно, что там? Надеюсь, лучше, чем у Родимина. Для него такое задание как удар под дых.
— Так ему и надо, — фыркнула девушка. — Надоел он со своим чванством.
— Вы, Роксана Демидовна, не спешите радоваться бедам других, — предупредил я, открывая дверь. — А то, глядишь, захотите с ними поменяться.
И в следующую секунду из процедурной раздался гвалт детских голосов вперемешку с криками Тамары Семёновны, которая пыталась их угомонить.
— А ну, мелюзга, успокойтесь, успокойтесь! Да замолчите вы, кому говорю! Розг на вас не хватает, бандиты!
Тут она заметила моё появление и с счастливой улыбкой воскликнула:
— Григорий Романович, спаситель вы наш!
— Здравствуйте, Тамара Семёновна, — кивнул я. — Вот, привёл вам подмогу. Знакомьтесь, это Роксана Демидовна.
— Что? — захлопала глазами девушка. — Я⁈
Пока дети, заметив новых неопознанных личностей, ненадолго притихли, я воспользовался этим моментом и объяснил:
— Сегодня плановая прививка от оспы. Роксана Демидовна, вам предстоит обработать каждого из этих милых детишек. Всё понятно, вопросы есть? Вопросов нет!
— Н-но как же… — пробормотала Роксана, с ужасом глядя на расшалившихся детей.
— Тамара Семёновна, передаю Роксану Демидовну в ваши хваткие руки, — кивнул я и быстро шмыгнул наружу, захлопнув дверь.
Как раз вовремя — мгновением позже дверь распахнулась, и раздались возмущённые женские возгласы:
— Григорий Романович, так нечестно! Это несправедливо! Это потому, что я женщина⁈
— Идём отсюда, — я кивнул Задорину и Пете в сторону лестницы.
Задорин на удивление ловко передвигал тростью, и скоро мы скрылись в лестничном пролёте.
Кажется, Роксана хотела последовать за нами и даже высунулась наружу, но в последний миг я успел заметить, как её затащила обратно Тамара Семёновна, заявив:
— Я одна здесь больше не останусь!
Следующим мы добрались до третьего этажа. Задорин так старательно карабкался по ступеням, что, когда мы ступили на ровный пол, ему пришлось дать время отдышаться.
— Правильно ты, Григорий Романович, придумал, что Аверину к детям приставил, — перевёл дух Задорин. — Петра Демьяновича они бы живьём съели.
— И ничего не съели бы, — буркнул Петя.
— Хочешь проверить? — поинтересовался я.
Лицо студента тут же переменилось. Он поспешно замотал головой и будто бы ничего не услышал, поинтересовался:
— Так куда мы дальше, Григорий Романович? Что мне там достанется интересненького?
— Пошли, — хмыкнул я и направился к палате №211.
Постучал, чуть приоткрыл дверь и поинтересовался:
— Дамы, можно заглянуть? Только стульями, пожалуйста, не бросайтесь.
Когда распахнул дверь, на меня устремили удивлённые взгляды две женщины. Юная Маруся забавно приоткрыла рот и надула утиные губки. Маргарита же с кряхтением присела на койку.
— Григорий Романович, вы снова наш дежурный лекарь? — улыбнулась она. — Ой, как замечательно.
Мы зашли внутрь. Пётр и Коля поздоровались с пациентками, и я поинтересовался, где все остальные.
— Да их выписали, — пожала плечами Маруся.
— Быстро они, — удивился я.
— Их Анна Ивановна подлечила, — пояснила Маргарита. — На следующий день после вашей смены она заходила. Баб подлечила и меня ещё осматривала, но так и не объяснила зачем.
Значит, она была