Профессор-Целитель - Илья Игоревич Савич

Но это после. А сейчас…

— Здравствуйте, господа студенты! — с улыбкой приветствовал я четверых ребят, которых направили ко мне на сегодняшнюю практику.

Не знаю, это Лазарев так устроил или же простое совпадение, но с этими студентами у меня наладилась особая связь — с Роксаной, Артёмом, Петром и Алексеем Родимин. С последним у нас тоже сложились особые отношения. Правда, совсем другого рода.

— Здравствуйте, Григорий Романович! — с воодушевлением воскликнула Роксана.

Парни тоже поздоровались, хоть и более сдержанно. А затем я махнул рукой, зовя их за собой, и бодро пошагал в сторону кабинета дежурного лекаря.

Там я открыл дверь и пригласил ребят войти. Они взволнованно переглянулись, даже Алексей не смог скрыть взбудораженные эмоции. Затем Роксана выдохнула и первая шагнула через порог, уводя за собой остальных.

Я шагнул следом, встал у рабочего стола, поставил на него свой саквояж. Скинул мундир на вешалку, чтобы сменить его на халат, и взглянул на практикантов.

— Итак, господа студенты, сегодня каждый из вас проведёт незабываемый день в качестве всамделишного лекаря. Конечно, я буду наблюдать за вами, поправлять, если вы станете допускать серьёзные ошибки. А также знайте, что при возникновении вопросов вы всегда можете обратиться ко мне.

Алексей самоуверенно скрестил руки, Роксана поджала губы, а Петя пялился в окно.

— И не бойтесь задавать любые вопросы, даже если они вам кажутся глупыми, — продолжал я. — Не думайте, что я отругаю вас за незнание предмета. Не знать пока не стыдно — по крайней мере, вам. Тем более что вы волнуетесь, и из головы может вылететь всё что угодно. Вот, например… Петя, как тебя зовут⁈ — воскликнул я резко.

— А? Что? В смысле⁈ — захлопал он растерянными глазами.

— Вот, видите, — указал я на него ладонью. — Даже имя своё позабыл.

Ребята засмеялись, а Петя наконец-то опомнился и возмутился:

— И ничего я не забыл! Пётр меня звать! Пётр Демьянович Анисимов!

— Но, как можно заметить, память имеет свойство восстанавливаться, — улыбнулся я. — Так, а теперь начнём с распределения. Вы пока что переоденьтесь, накиньте халаты. Я посмотрю, что у нас сегодня на повестке дня, и определюсь, кому чем предстоит заниматься.

Ребята молча принялись исполнять указания. Халаты висели в шкафу, так что скоро на вешалке красовались мундиры и аккуратная женская курточка. А к тому моменту, когда я закончил листать журнал дежурного лекаря, в котором было указано, что происходило ночью и какие действия запланированы на остальной день, все четверо студентов уже были готовы и лыбились в новеньких белоснежных халатах. Даже Алексей не смог сдержать радости.

Но не успел я захлопнуть журнал, как в дверь постучали. Створка осторожно, со скрипом отворилась, и в проходе показалась женщина лет сорока, с нездоровым цветом лица и покрасневшим носом. Она глянула на нас влажными глазами, нахмурилась и тихонько спросила:

— Простите, пожалуйста, господа… а это здесь дежурный лекарь-то находится?

Студенты обратили на женщину пристальное внимание, словно соколы, заметившие добычу. Соколята, если быть точнее.

Я проследил за реакцией каждого и решил слегка подкорректировать уже придуманный план.

— Здесь, любезнейшая, здесь, — я встал из-за стола, чтобы проводить женщину в кабинет.

Взял её под локоток, закрыл дверь, а затем усадил на стул напротив рабочего стола.

— Как вас зовут? — спросил я её вежливо.

— Матрона я… — Бедняжка почему-то испугалась, странно косилась то на меня, то на ребят.

— А меня зовут Григорий Романович, очень приятно познакомиться. Артём Леонидович, — обратился я к парню. — Садитесь на место дежурного лекаря и принимайте пациентов. Матрона будет первой в очереди.

— К-как? — распахнул глаза Артём. — Я? Т-то есть… вы хотите?

— Да, — кивнул я. — Давайте, побудете на моём месте, пока я раздам указания остальным практикантам. Любезнейшая, — обратился я к женщине. — Не волнуйтесь, это очень умный молодой человек. Он вам обязательно поможет.

— Благодарствую, — чуть поклонилась женщина и тут же откашлялась, шмыгнула носом и вытерла сопли грязной тряпкой. — Очень надеюсь… сил уж нет от этой хвори.

Артём аж загорелся. Я прямо представлял, как у него в голове мелькают целые строки из учебников.

— Ну ладно, мы с вами пойдём дальше, — махнул я остальным и двинулся в коридор.

Пока мы шли раздавать следующие задания, ребята за моей спиной активно перешёптывались.

— Как ты думаешь, что там у этой женщины? — тихо спросила Роксана Петю.

— Может, пневмония? — прикинул парень. — Или ангина? А может быть, тиф.

— Да это обычная простуда, — буркнул Алексей.

— Ну вот и узнаем, — фыркнула Роксана. — Когда Артём с ней закончит, обязательно спросим.

Я ухмыльнулся про себя и остановился возле двери в палату.

— Заходим, господа, — открыл дверь и пропустил студентов вперёд.

Мы оказались в светлом просторном помещении, заставленном койками пациентов. Дышать здесь было трудно, и спасали только распахнутые настежь окна.

Почти все пациенты сейчас сидели на своих кроватях и поглощали завтрак: овсянку с горкой хлеба и какой-то напиток — судя по всему, сбитень. Все, кроме одного.

Мужчина лет сорока — бородатый, с большими мозолистыми руками и тяжёлыми надбровными дугами. Заводской рабочий, сразу видно. Сейчас он щенячьим взглядом наблюдал за своими соседями и не шевелился, обняв колени.

— Вы, надо полагать, Прохор? — спросил я у него.

— А? — откликнулся тот. — О, лекарь! Ага, ага, — закивал он. — Прохор я.

— А почему все едят, а он смотрит, как голодный пёс на кусок колбасы? — нахмурился Петя.

— Так мне это… не положено-с, — тяжело вздохнул Прохор.

Будто для усиления драмы его живот громко заурчал, а сам Прохор снова уставился на тарелку ближайшего соседа и сглотнул слюну.

— Прохору, — начал я объяснять, — предстоит операция по удалению грыжи. Так что ему нельзя есть и пить до того момента, когда у оперирующего лекаря дойдут до него руки. А ещё ему нужно сделать клизму.

— Бедный человек, — хмыкнул Алексей.

— Вот-вот, — кивнул я. — И этим несчастным займитесь вы, Алексей Ростиславович.

Глаза у парня испуганно расширились.

— Я⁈ Т-то есть… операцию?

Роксана и Петя ещё сильнее расширили глаза и уставились сначала на своего однокурсника, а затем на меня.

— Нет, что вы, что вы, Алексей Ростиславович, — похлопал