Муж моей подруги - Мила Младова

— Неужели так все и будет? — спросила Кира.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты собираешься бесконечно плавать на своей дебильной лодке и напрочь игнорировать нас с Митей?

— Я не игнорировал вас с Митей. Вчера мы весь день были вместе. Что ты еще от меня хочешь?

— Володя, твоему сыну пять лет. Плавание на лодке ему по боку. Все, что он может на ней делать, — это сидеть. Слишком скучное занятие для маленького мальчика, ты не думаешь? Эта лодка слишком опасная для него.

— Послушай, Кира, я уже опаздываю. Я позвоню тебе, когда приеду, хорошо? Потом все обсудим!

Я не расслышала ее ответа, но, должно быть, ее лицо что-то ясно выразило, потому что в голосе Володи зазвучали нотки раздражения.

— Кира, да что с тобой такое? Ты постоянно мной недовольна!

Я затаила дыхание, чувствуя себя виноватой за то, что подслушала их разговор. Не говоря ни слова, Кира протопала вниз по лестнице, и через мгновение Володя последовал за ней.

Тем летом у нас с Кирой состоялся очень необычный диалог.

Был дождливый вечер. Дети смотрели мультики, пока мы сидели на кухне и допивали бутылку красного вина.

— Ты никогда не чувствовала обиду, из-за того, что тебе приходится работать на Максима? Что ты должна делать то, что он тебе говорит? Что ты помогаешь ему достигать его целей, но не достигаешь своих собственных? Ведь мы фактически живем их жизнями, своих собственных у нас нет, — сказала она.

Я была ошеломлена.

— Я никогда не думала об этом в таком ключе, Кира. Мне нравится то, что я делаю.

— Но ты же говорила мне...

— Ой, Кира, у меня впереди еще вся жизнь. Я еще успею написать книгу. Сейчас меня такие вещи не интересуют. Знаешь, чего бы мне хотелось?

Кира наклонилась ближе.

Я прошептала:

— Я хочу еще одного ребенка.

— Да ладно?! Я тоже! — воскликнула Кира.

Остаток вечера мы провели, тщательно обсуждая, в каком возрасте Мите и Рите будет проще принять младшего брата или сестру, как мы обставим детскую и какие имена сейчас в моде.

Хотя дома, в Краснодаре, мы разговаривали друг с другом по телефону по нескольку раз в день, только в Сочи у нас были время и возможность поговорить о чем-то действительно важном.

Наши мужья должны были приехать снова на следующей неделе, и, к моему разочарованию, Максим позвонил и сказал, что не приедет. Завал на работе.

— Кира, слушай, — сказала я, — Максим не приедет на следующей неделе. Давай я свожу детей в кино, а вы с Володей сможете провести вечер наедине?

— Ого! Тебе будет нетрудно? Я была бы рада, — сказала Кира.

В пятницу вечером я повела детей в кино, а потом предложила им прогуляться по набережной и поиграть в автоматы, где надо вытягивать мягкие игрушки. Я намеренно тянула время, чтобы Кира и Володя могли провести весь вечер дома, спокойно поужинать и провести столько времени в спальне, сколько им хотелось.

Было почти одиннадцать, когда мы с ребятами вернулись домой. В доме было тихо. Кира вышла из спальни в длинной футболке и шортах.

— Папа спит, — сказала она Мите, ведя его в комнату. Она бросила на меня косой взгляд, который дал понять, что у них не сложилось безумно страстного вечера.

В субботу я проснулась и обнаружила записку: Володя и Митя поехали кататься на велосипедах, Кира повела Риту в кафе. Утро было моим. Я налила себе чашку кофе и позвонила Максиму. Он уже был в редакции.

— У нас творится какой-то ад, — сказал он мне. Школьный учитель обвиняется в изнасиловании ученицы. Весь город поделился на два лагеря.

Мы поговорили об учителе, семье девочки, доказательствах, необходимости соблюдать большую осторожность при освещении этого события. Внезапно наступил полдень, и Митя, Володя, Рита и Кира вбежали в комнату. Я попрощалась с Максимом; он пообещал позвонить в воскресенье, чтобы поговорить с Ритой.

— Мы случайно встретились в городе, — сказала Кира. — Мы принесли тебе поесть.

Она выложила на тарелку пирожки с капустой и картошкой. Что-то резкое в ее движениях заставило меня перевести взгляд с нее на Володю.

— Ну, что? Ты поедешь со мной? — спросил Володя у Киры.

Я сосредоточилась на своем пирожке, думая: «О чем бы вы ни говорили, Володя, если по тому, как Кира поджимает губы, ты не можешь сказать, что ответ отрицательный, значит, ты более толстокожий, чем я думала».

— Почему бы тебе не взять с собой Юлю? — спросила Кира сквозь стиснутые зубы.

— Куда взять? — бодро спросила я.

— В море, — сказал Володя. — Сегодня идеальный день для лодки. Кира не хочет. Мне нужен кто-то в команду. Хочешь поехать со мной?

— Я...

На самом деле я понятия не имела, хочу я поехать или нет.

— Поезжай, — сказала Кира, плюхаясь в кресло. — Детям нужно поспать, и мне тоже. — Кира посмотрела на меня и повторила:

Лето 2012 года

Катер скользил по неспокойной воде. Высоко над нами простиралось безоблачное голубое августовское небо, но на горизонте собирались грозовые облака.

Все было для меня новым и волнующе незнакомым.

Мы прыгали по волнам, нос судна резко поднимался и опускался в бурлящей воде. Низкая зелено-золотая береговая линия отдалялась, мы направлялись в воду насыщенного синего цвета. Втайне я боялась и была очень благодарна судьбе за то, что мы не взяли с собой детей.

Володя тяжело оперся о борт лодки, используя свой вес, чтобы уравновесить крен судна. Он улыбался от уха до уха. Мне показалось, что я никогда не видела его таким молодым и счастливым. Жесткая сдержанность исчезла, он двигался плавно. Было удивительно видеть его таким. Удивительно и странно интимно. Это был мужчина, которого я не знала; это была его тайная сторона, выставленная напоказ.

Если бы Кира не была моей лучшей подругой, если бы я не была так счастлива в браке...

Я закрыла глаза, пытаясь выбросить эту мысль из головы.

Снова посмотрев на воду, я увидела, что она потемнела, стала такой же синей, как небо перед наступлением ночи. Я посмотрела вверх. Грозовые тучи надвигались на нас, как неумолимый батальон. Темное волнующееся море покрылось белой пеной. Внезапно я испугалась.

— Мы должны вернуться! — крикнула я Володе.

Он выглядел удивленным. Казалось, он забыл, что я была с ним. Я видела, как он оценивает ситуацию. Стена облаков неумолимо надвигалась, закрывая солнце. Вода потемнела до зелено-черного цвета.

— Хорошо, — сказал он.

Мы были далеко от берега, но быстро возвращались назад, и