Мужчина с осложнениями - Юлия Резник
– Ты, как всегда, наготовила на роту солдат.
– Точно. Нам бы не помешал еще один рот в помощь, – мама смотрит на меня с намеком. Вообще она у меня не из тех родителей, что так и норовят сунуть нос в личную жизнь, но после моих тридцати даже моя деликатная мама стала нет-нет, да и да…
– Зачем тебе какие-то рты?
– Мне не надо. – Смеется. – Тебе, может, пригодятся. Всё же лучше, чем одной сидеть.
– Я не одна. У меня ты есть.
– Я не вечная, Касси.
– Мам!
– Что «мам»? Мне внуков хочется.
Мама вздыхает и открывает духовку, чтобы достать противень с мясом. Но, прислушавшись ко мне, все же меняет тему. Так что огурцы я режу уже под сплетни о соседях. Я же в основном рассказываю о работе. Про Рослова, конечно, молчу. Даже странно, насколько легко мне удаётся не упоминать человека, о котором я думаю последние две недели.
А потом мама вспоминает какую-то историю о папе. Совершенно безобидную, из тех времён, когда они ещё были вместе. Смеётся, рассказывая, как он однажды перепутал остановки и приехал на свидание в другой конец города, и я себя все-таки с потрохами сдаю:
– Мам, а как ты поняла, что влюбилась?
Мама перестаёт возиться с противнем.
– В кого?
– В папу.
– А-а-а… – Она улыбается. – Да кто ж его теперь вспомнит? Молодая была, глупая.
– Нет, серьёзно.
Она задумывается.
– Наверное, когда поняла, что мне с ним интересно даже просто молчать. Хотя твой отец молчал редко. Всё время что-нибудь рассказывал, смешил меня. На это, наверное, и клюнула.
– И всё?
– А чего тебе ещё? Мне двадцать лет было. В голове пусто.
Я слишком энергично принимаюсь шинковать зелень.
– Понятно.
Мама подозрительно щурится.
– Сандра, а чего это ты вдруг спрашиваешь? У тебя, наконец, молодой человек появился?
Захожусь в приступе хохота.
– Молодой! Ой, мам, не могу!
– Что смешного?
– Да так. Формулировка понравилась.
– А что не так с формулировкой? Он старый, что ли? – пугается родительница.
– Не старый. Просто… взрослый.
– Насколько взрослый?
– Мам, ну какая разница?
– Большая. Он хоть в отцы тебе не годится?
– Нет!
– Ну, вот и отлично. Значит, молодой.
Я снова начинаю смеяться. Мама смотрит на меня с все возрастающим подозрением.
– Ты, главное, себе ничего не придумай. Не складывается у нас.
В четыре руки накрываем на стол:
– А не складывается почему?
– Потому что дурак он.
– Бывает.
Мама больше ни о чем не расспрашивает. За это я ей благодарна. Хотя знаю: её ненадолго хватит.
К одиннадцати мы, наконец, усаживаемся за стол. Включаем телевизор, чокаемся бокалами, пробуем салаты, недоумевая, почему из года в год готовим одно и то же.
– Слушай, Ясноокая, а что ты молчишь? Что нам будущий год готовит?
С улыбкой иду за сумочкой. Достаю колоду. Знала, что мама спросит. Тасую карты. Достаю одну…
– Вижу прибавление.
Мама оживляется.
– В финансах или… – стреляет взглядом на мой живот.
– Мама!
– А что такого? Ты сама о прибавлении начала!
– Я вообще-то про прибавление счастья.
– Счастья у меня и так хватает. Мне бы внука.
– Мам, у тебя пока даже зятя нет.
– Вот именно. Работы непочатый край.
Вот и как на нее обижаться? Хохочу!
Потом мы слушаем бой курантов, поздравляем друг друга, обнимаемся. Мама желает мне любви, здоровья и «хорошего, нормального мужика». Я обещаю рассмотреть кандидатуры, если она перестанет сватать мне сына тёти Зины.
Телефон на столе безостановочно вибрирует. Поздравления сыплются одно за другим. Подруги, коллеги, подписчики. Даже бывший однокурсник, с которым мы не разговаривали лет семь, присылает открытку с ёлкой. А ближе к двум в домовом чате объявился Рослов. Там вообще все друг друга поздравляли. Написал и он. Я лайкнула. А что? Имею право…
Глава 10
Николай
…– Пап, ну ты хотя бы до двенадцати останься!
Анька стоит посреди кухни с тарелкой нарезанной колбасы и смотрит на меня так, будто я собрался не домой, а в кругосветку.
– Ань, я же сказал. Поздравлю вас и поеду. Завтра с утра дела.
– Какие у тебя первого января дела?
– Разные.
– Пап!
– Чего ты заладила? Я же не запрещаю вам праздновать.
– Да при чём тут это? Новый год всё-таки. Неужели одному лучше?
Хороший вопрос. Особенно учитывая, что у меня нет на него ответа.
Из комнаты доносится Машкин визг. Внучка распаковывает подарки, которые я привёз ещё днём, и которые Даня благоразумно спрятал до вечера. Судя по звукам, набор для творчества пришёлся ко двору. Ещё бы. Сандра полмагазина перерыла, пока выбирала.
В последнее время думаю об этой ведьме нон-стопом.
– Коль, ну, правда! Ты чего? Я же тебя не гоню… – вмешивается Юлька, заглядывая на кухню.
– Да ты тут при чем? – бурчу. Как будто, и правда, не из-за нее я бегу в ночь. Некомфортно мне. Я как неприкаянный. Хотя мы нормально так вроде общаемся. Вежливо. Как соседи, которые случайно встретились в лифте. От того и зубы сводит.
После разговора в торговом центре прошло десять дней, а мне всё ещё паршиво. На кой я пытался ее вернуть? Дураком себя выставил – и только. Юлька, вон, ничего возвращать не планировала. А я… Еще и Сандру обидел. Права она оказалась, говоря про этот, как его, бл*дь? Отскок.
Господи, я Юльке втирал, что все понял и готов меняться. Юлька, чуть не плача, убеждала меня, что поздно.
– Дед!
Машка влетает на кухню, волоча за собой подаренную пижаму.
– Смотри! Тут ушки!
– Ну, так... Красота.
– Я в ней сегодня спать буду!
– Только попробуй не спать.
Она хохочет и бросается мне на шею. Подхватываю её, целую в макушку. Пахнет детским шампунем и мандаринами.
– Пойдем собирать конструктор...
– Нет, малыш. Я сейчас домой.
– Почему?
– Потому что дедушка старый, ему спать пора.
Если я надеялся, что внучка возмутится и скажет, что я молодой, то хрен там. Для нее даже Анька – пожилая. Что с них взять – дети.
Перед уходом Юлька помогает Машке надеть новую пижаму. Внучка прибегает похвастаться, мы делаем совместное фото на память, и я