Мужчина с осложнениями - Юлия Резник

Аня обнимает меня в прихожей.

– Ну, пока. И спасибо за подарки. Ты прямо угадал, пап. Или… не ты? – загадочно на меня смотрит. А я только глаза закатываю. Рванув от Сандры к Юльке, я, наверное, полностью разрушил придуманный лор. Свел на нет все свои старания доказать бывшей, что у меня без нее все тоже более чем прекрасно.

– А я думаю – чего он домой спешит? Так бы и сказал, что тебя ждут!

Ну, пусть думает, что хочет. Потрепав дочь по волосам, выхожу. Хрен она угадала. Ага… С Сандрой мы не виделись после того случая. И если я поначалу как будто даже не понимал, чего она на меня взъелась, то со временем, и не без подсказок в виде ее видео, до меня все же начало доходить. И никак меня не оправдывает тот факт, что я вообще-то не стремился ее использовать. Что оно… как-то само собой так вышло.

Странно, но мне ее даже не хватает. Насколько может не хватать человека, которого ты так недолго знаешь. Если бы она не попросила этого не делать, я бы сто раз уже ей написал! Зачем? Не знаю. Но не только потому, что мне неуютно наедине с собой, как она утверждала в одном из своих чертовых видео. Спасибо, что хоть имен не назвала.

«Что делать, если тебя не выбирают?» – так это видео называлось.

Как закрутила-то.

Хотя… Я могу понять, почему она задалась этим вопросом.

Я действительно хотел вернуть Юльку. В тот момент – хотел. Только это вовсе не означало, что мне было плевать на Сандру.

В общем, отношения на отскоке – реально то, во что лучше не ввязываться. Она права.

Домой приезжаю около одиннадцати. Во дворе уже вовсю гремят петарды, сосед с восьмого тащит к подъезду ящик шампанского, возле лавочки курит компания молодых парней, которых я не знаю. Наверное, чьи-то гости.

Паркую машину и поднимаюсь к себе.

В квартире тихо. Прохожу на кухню, достаю контейнер с салатом, который Анька всё-таки сунула мне перед уходом, и судок с мясом. Беру тарелку, нарезаю хлеб, открываю шампанское. Включаю телевизор, чтобы разбавить эту звенящую тишину. Там какой-то певец в блестящем пиджаке старательно изображает веселье. Какая безвкусица! Переключаю.

Телефон разрывается от поздравлений. Отвечаю коллегам, родственникам, нескольким старым приятелям. Надежда Семёновна присылает открытку с пожеланием семейного благополучия.

Вот спасибо, родная. Прямо в точку.

Потом открываю домовой чат.

Народ вовсю обменивается картинками с ёлками, Дедами Морозами и пожеланиями счастья. Какая-то зануда жалуется на петарды под окнами. Кто-то предлагает всем выйти во двор после полуночи. От Сандры – ничего. А я бы не отказался от предсказания. Хочется подтверждения, что все будет хорошо. Так хочется, что я бы даже предсказаньям Ясноокой поверил.

Вот интересно, где она сейчас? Дома? С подругами? Может, вообще с каким-нибудь мужиком умотала? От последней мысли настроение портится окончательно.

Хотя какого черта? Я же не надеялся, что она будет сидеть одна-одинёшенька и ждать, пока я определюсь?

До двенадцати остаётся несколько минут. Пишу в общий чат обычное поздравление. Ничего особенного. Желаю, чтобы у всех все было, и им за это ничего не было.

Полночь встречаю на кухне. Поднимаю бокал под бой курантов, желаю Аньке с семьёй здоровья и сам себе в новом году – поменьше идиотских поступков.

За окном грохочут салюты. Телефон снова вибрирует. Поздравления, поздравления, поздравления… И вроде столько людей вокруг, а мне одиноко. А потом среди уведомлений замечаю, что Сандра поставила лайк моему сообщению, и даже как-то приободряюсь.

Но телефон откладываю. Нечего! Она попросила ее не тревожить – я и не буду. Правда, хватает меня от силы минуты на три. А после я решительно натягиваю свитер, беру телефон и выхожу из квартиры.

До первого этажа спускаюсь на лифте, хотя можно было бы пройтись и пешком. По дороге успеваю раз пять передумать. Дурацкая это затея. Может, она вообще не захочет меня видеть. А может, откроет, посмотрит своими чёрными глазищами, я извинюсь и… Что и, Рослов? Вот что? Сразу в койку?

Да нет. Просто с Новым годом поздравлю.

Подхожу к знакомой двери, нажимаю на звонок. Жду. Тишина. Звоню ещё раз.

Может, спит? Хотя какой сон в новогоднюю ночь?

Нажимаю на звонок в третий раз. Но нет. Похоже, ее нет дома.

Стою перед закрытой дверью, чувствуя себя полным идиотом. Злюсь. А на что, и сам не знаю. На закрытую дверь? На то, что она где-то развлекается, пока я в одно рыло хлещу шампанское? Или на то, что у нее не настолько паршивая жизнь, как у меня?

Тащусь вверх, представляя Сулейманову в компании молодежи. Рядом наверняка трется какой-нибудь молодой хмырь, которому плевать, о чём она рассуждает в своих роликах. Ему бы только к ней под юбку залезть. Твою мать! Не хватало еще и ее ревновать неизвестно к кому. Спасибо, Юля. Удружила, бл*дь.

Возвращаюсь к себе и допиваю шампанское. Телефон кладу экраном вниз, чтобы не было соблазна проверить, не появилась ли Сандра в сети.

Смешно. И даже стыдно как-то. В конце концов, я взрослый мужик. А все равно обидно. И как ребенку кажется, что все меня бросили. И обида… ну просто на весь мир.

Первые недели января пролетают в каком-то дурдоме. Грипп скосил половину личного состава, вторая отрабатывает за первую, и в итоге работа сыпется по всем фронтам. Сам я тоже несколько дней хожу с заложенным носом, но, к счастью, обходится без температуры. Зато Петров слёг основательно, за ним Зимин, а потом ещё несколько человек. В итоге к Крещению выясняется, что выставлять на дежурство у проруби мне практически некого.

Приходится выезжать на подмогу ребятам. Мороз – лютый. А народ как с цепи сорвался – прёт нескончаемым потоком. Всем не терпится окунуться. Ну, хочешь ты грехи смыть – сходи в душ. Вместо привычного кипяточка включи холодную воду, если уж так приспичило. Нет, надо непременно голяком в реку. Даже просто смотреть на это холодно. Хочется домой. Под горячий душ, потом поесть и завалиться спать.

Время тянется бесконечно. Но постепенно и моя смена заканчивается. Я уже на низком старте сижу, когда замечаю знакомую фигуру.

Да чтоб меня… Сулейманова.

В тапках и с полотенцем через плечо она решительно шагает к купели. Вот уж кого я здесь совершенно не ожидал увидеть. И это женщина, которая способна часами рассуждать о психологических