П.С.И.Х.0. Том 4 - Никита Клеванский

И на одно мгновение помещение изменилось. Лампочки вспыхнули все разом, включая ту, что ленилась работать. Пыль исчезла, кафель заблестел, дерево на стене потемнело и запахло баней, а чаша бассейна до краев наполнилась чистой водой с бегущими по ней бликами.

Потом мгновение кончилось, и все вернулось на место. Мусор, пыль, полумрак и пустой бассейн с досками на дне. Только нечто в простыне осталось.

[ Подтверждаю ранее выдвинутую гипотезу. Источник ночной активности — ребенок младшего школьного возраста, скрытно находящийся в здании. Вероятность 99%.]

— Один процент ты на что оставил?

[ На погрешность.]

— Ясно. И кто после этого из нас двоих псих?

Психо промолчал. Редкий случай.

Я посмотрел на бородатого первоклассника. Он посмотрел на меня. И показал язык.

— Банник. — произнес я вслух.

— Юный банник. — поправил меня Бор. — Малой совсем. Даже бороду толком не отрастил.

Борода у малого, между прочим, лишь чуть-чуть не дотягивала до самого Бора. Однако кто я такой, чтобы спорить с лешим о стандартах лицевой растительности у сущностей?

— И откуда он тут взялся? — спросил я.

— Оттуда же, откуда все берется. — Бор кивнул на стену с деревянной обшивкой. — Начали баню строить, вот он и завелся. Где пар, вода и полок, там и банник. Это как плесень. Только в простыне.

— Тут ни пара, ни полка.

— Так и банник вот. — леший показал ладонью высоту. Метр от пола. — Строить бросили, он и не вырос. Еще и людей нет. Сидит в недоделанном и пакостит с голодухи. Что умеет, то и делает.

Банник тем временем носился по помещению. Взбежал по мешкам с цементом, спрыгнул, нырнул в пустой бассейн, вылез с другой стороны и помчался вдоль кафеля, шлепая босыми пятками. Простыня развевалась за ним, как плащ. На бегу он успел дернуть за провод, пнуть банку и состроить мне рожицу.

— И что теперь? — поинтересовался я.

— Теперь он твой.

— В каком смысле?

— В прямом. — Бор поскреб бороду. — На твоей ответственности. Ты тут живешь, значит, ты и хозяин.

— Я тут временно. До января.

— Он тоже не навсегда. Возможно. Но пока ты под лестницей спишь, он на тебе. Таков порядок.

Я прикинул. В вопросах порядка леший пока ни разу не ошибся. Домовой при доме, как он сам назвал меня в сентябре. Живешь в доме, отвечаешь за дом. Со всем содержимым.

Логично. Как ни крути.

Банник как раз пробегал мимо. Я протянул руку и поймал его за простыню. Ткань натянулась, малой затормозил, развернулся и повис в воздухе, болтая ногами и норовя укусить. Зубы у него оказались мелкие и частые.

— Регистрировать надо? — спросил я у Бора. — В ДРС?

Леший поморщился, как при отите.

— По правилам надо.

— А не по правилам?

— А не по правилам не моя забота. — он сунул руки в карманы ватника. — У меня своих хватает. Я с этим связываться с самого начала не собирался. Ты нашел, ты и думай.

— Погодите. А кто его тогда до меня…

Договорить я не успел. Бор развернулся, шагнул в стену и исчез в ворохе зеленых искр.

И все. Бетон как бетон.

Порядок, значит.

Банник у меня в руке перестал болтать ногами и уставился на меня снизу вверх.

— А ты почему без штанов? — спросил он.

Голос у него оказался тонкий и звонкий. Один в один тот, что хохотал из вентиляции.

Вопрос я счел резонным, хоть и не совсем по существу.

— Я мылся. — объяснил я. — Когда ты меня толкнул.

— Ты так смешно упал!

— Не смешно. Я ушибся. Поэтому слушай правила. — я поставил его на пол, но простыню из рук не выпустил. — Первое. Людей толкать нельзя. Второе. Воду разливать там, где ходят люди, нельзя. Третье. После десяти вечера в вентиляции не шуметь. Четвертое…

— Не-а.

— Что «не-а»?

— Не-а. — повторил банник и для надежности помотал головой, разметав бороду во все стороны.

Я перебрал имевшиеся в запасе педагогические методы. Скамейка скуки рассчитана на подростков с телефонами. Звонок родителям отпадал за отсутствием родителей. Свисток остался в каморке.

Методичка по работе с дошкольниками находилась на форуме, форум в компьютере, компьютер в тренерской, а мобилу я с собой в недостроенную сауну не захватил.

Да и куда ее девать? Я и сам стоял в одном полотенце.

Опыт общения с детьми у меня начинался с пятого класса. В этом возрасте человек уже понимает слова «нельзя» и «ответственность». Хотя бы в общих чертах. С кем-то младше взаимодействовать мне пока не доводилось. И оказалось, что там требуется совершенно другой подход.

Банник дернулся всем телом, простыня выскользнула у меня из пальцев, и он помчался нарезать круги по помещению. На бегу малой махнул рукой, и из воздуха в меня плеснуло теплой водой. Она ударила в грудь, стекла по животу и исчезла, не долетев до пола. Полотенце осталось сухим. Из бассейна донесся хохот.

Я стоял с мокрой грудью и думал.

Передо мной был не ребенок. Вернее, не только ребенок. Сущность. Сущность ребенка. Ребенок сущности. Неважно. А сущностей я изучал каждый вечер уже третий месяц, и про банников читал одним из первых. На сайте потомственной гадалки Изольды.

Веник. Душистое мыло. Вежливое слово при входе. Не мыться после полуночи. И все это в обмен на тепло, пар, и чтобы никто не угорел.

Валюта не той страны, как я сам себе объяснил в сентябре, когда хлеб с солью разлетелся по коридору. Для этого места валюта нужна другая. Проверим.

Я откашлялся и произнес вежливое слово. Дословно, как на сайте у Изольды:

— Хозяин-банюшка, тебе пар первый, мне второй. Я с добром, и ты с парком. Пусти погреться, не держи зла.

В недостроенном бетонном коробе это звучало примерно так же уместно, как молитва в маршрутке. Но банник остановился на полдороге и обернулся ко мне.

— А веник? — спросил он.

— Будет. В следующий раз. И мыло.

— Душистое?

— Самое душистое, какое найду.

Банник подошел ближе, шагов на пять, и уставился на меня