П.С.И.Х.0. Том 4 - Никита Клеванский

Взмахнув рукой, Бор породил целый ураган зеленых искр, закружившихся вокруг нас, словно снег в стеклянном шаре, если его хорошенько встряхнуть. Цех за ними поплыл и пропал.

Остались только мы с Аленой.

И тепло.

Оно шло то ли от искр, то ли от нее, то ли откуда-то изнутри меня самого. Я так и не разобрал.

— Алена. — начал я. — Мне нужно извиниться. Я должен был сразу тебе рассказать про чип. И про то, что я…

— Ром, ты… — она уткнулась носом мне в шею и фыркнула. — Ты не такой, как все. Я это с первого дня знала. Этим ты мне и понравился.

— Я думал, это недостаток.

— А еще… — Алена подняла голову. — Я хочу, чтобы Новый год мы встретили вместе! И все остальные дни тоже.

— А хозяйка? По договору тебе нельзя водить мужчин.

— Найдем другую. — она смотрела мне прямо в глаза. — Не надо больше ждать, Ром. Я готова.

У меня в груди вдруг сделалось очень горячо. Совсем не так, как при обычной симпатии, а именно жарко, будто в котельной выкрутили котел на максимум, а потом добавили еще чуть-чуть. В горле что-то сдвинулось, и голос, когда я открыл рот, показался мне чужим.

— Я тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю. — ответила Алена. — Очень сильно!

[ Зафиксирована эволюция эмоции «симпатия». Новая эмоция. Классификация: любовь.]

[+5 к Эмпатии. Эмоция испытана и определена носителем самостоятельно.]

Восьмая. И первая, которую я назвал вслух раньше Психо.

Последовала яркая вспышка, на мгновение пол ушел из-под ног, и вот мы уже стояли в обнимку посреди тесной тренерской.

Лампа здесь не горела, пахло резиной от сдутых мячей, а из щели под дверью на линолеум падала полоска света, такая яркая, что в ней различалась каждая пылинка. По другую сторону гремела музыка. А еще там топали, хлопали и орали так, что дверь мелко подрагивала в косяке.

— Это наши? — шепнула Алена. — Мы вернулись?

— Судя по громкости, там побоище на все двенадцать классов.

Я надавил на ручку. Дверь не поддалась. Заперто.

Похлопав по карманам, я нашел только нокию, ручку и какой-то фантик. Ключ, наверное, остался в шубе Деда Мороза. А шуба, если все шло строго по сценарию, сейчас вела детский праздник.

— Ром. — Алена улыбнулась мне от уха до уха с блестящими даже в темноте глазами. Кажется, она меня подзуживала. — Никто же не видит!

— Действительно.

Положив ладонь на замок, я открыл его без всякого ключа и уверенно толкнул дверь. В глаза ударил ослепительный свет, превративший дверной проем в яркий светящийся прямоугольник.

В который мы и шагнули с Аленой.

За руку.

Вместе!

— Внемлите, детушки! — грянуло из всех четырех колонок под потолком. — Ну, то есть… Короче, здравствуйте еще раз!

Зал чуть не разорвался от хохота. Даже стекла затряслись. Антон стоял на скамейке у шведской стенки и придерживал бороду, чтобы та не съезжала на ухо. Рукава дедморозовской шубы свисали ниже кончиков пальцев, так что посох он держал прямо через красный мех, а из-под подола выглядывали штанины от мундира Щелкунчика с золотыми лампасами.

— Испытания вы, это… прошли знатно. Прямо вообще молодцы! — Антон пристукнул посохом, и с мишуры посыпались блестки. — И леший, значит… устыдился. И вернул нам последний конкурс!

Кто-то из пятиклассников крикнул «Ура!», и вопль тут же подхватили задние ряды.

Насчет лешего Антон, сам того не зная, был не так уж далек от истины. Только вернул он не конкурс, а парочку заблудших учителей.

— Зовется он «Снежный ком». — продолжал Дед Мороз. — В нем я, короче, проверю, какой класс в школе самый дружный. Типа… узрю!

— Узрит, ребята! — Варя аккуратно забрала у него микрофон. — Вы все большие молодцы! Здорово постарались! Мы с дедушкой смотрели по вашей таблице. А сейчас мне нужно по десять человек от каждого класса, которых я своей магией превращу в снежинки! Подходите, не бойтесь. Это не навсегда.

Говорила она громко и ровно, ни разу не запнувшись. Совсем не то, что Антон. Но, похоже, остальных эта парочка веселила как манерой общения, так и самим своим внешним видом. Ребята буквально пожирали ведущих искрящимися от веселья глазами. И даже мешком висящий на Варе голубой тулупчик Снегурочки ничуть их не смущал.

На нас же с Аленой, тихонько пристроившихся в самом углу, возле двери тренерской, внимания никто не обращал.

Спортзал набился битком. Ученики в три ряда стояли вдоль стен, сидели на скамейках и на сложенных матах, а самые отчаянные свисали с перекладин шведской стенки. Большая часть учителей, словно курицы-наседки, следили за своими классами, но некоторые предпочли кучковаться возле входа. Видимо, чтобы никто не сбежал.

Кожемяко с секундомером на шее, физик с баллами, записанными на ладони, Даша в обнимку с какой-то большой прозрачной банкой. Пришла даже Людмила Анатольевна, в серебристой короне из фольги и с волшебной палочкой, переделанной из обычной указки.

Среди пиратов, принцесс и кигуруми мы с Аленой в своих лохмотьях тоже вполне сходили за ряженых. Например, за уцелевших после зомби-апокалипсиса. Особенно я в своем изодранном и окровавленном спортивном костюме. Тазик меня, конечно, слегка подлатал, а Бор при переноске еще добавил, но одежда от этого лучше выглядеть не стала.

Проектор под потолком мигнул, и на стене над баскетбольным кольцом проступила обновленная таблица с баллами. Морозные узоры по ее краям за прошедшее время никуда не делись.

— Третье место. — оценил я, найдя взглядом свой десятый.

— Это же здорово! — громко шепнула мне в ухо Алена. — Они молодцы.

— Молодцы. Но сегодня меня устроит только первое.

Задание на самый дружный класс школы никто не отменял.

— У них еще есть шанс. — Алена привстала на цыпочки, вглядываясь в цифры. — Если выиграют «Снежный ком». Там же баллы увеличенные.

Я пересчитал. Шансы действительно имелись. Вот только одиннадцатый забрался слишком высоко, и теперь моим, кроме победы в «Снежном коме», требовалось, чтобы выпускники не пришли вторыми. Тогда десятый и в самом деле занял бы безоговорочное первое место.

— Впритык. — подытожил я.

— Ага. — согласилась Алена.

Антон тем временем отобрал микрофон обратно.

— Короче, слушайте сюда, ребятушки! Вон у той стены стоят… возвышаются